Предатели. Никакой верности даже собственным родственникам. Откуда только появляются такие злые и коварные люди?
Рано или поздно каждый получает то, что заслужил...
Никогда не забывай, кто ты на самом деле.
Я бы умерла без мира с самой собой, а быть в мире с самим собой -- это, наверное, самое главное.
Может казаться, что раз уже доводилось перенести какую-то боль, то вытерпеть ее еще раз будет не так трудно. Но когда доходит до дела, оказывается, что это вовсе не так.
-- Ох, ну и неумеха, -- всплеснула руками Цинь. -- Где только император тебя откопал? В тюрьме, -- хотелось ответить мне, но я придержала язык.
...когда он повернулся, в его взгляде сквозило что-то новое, чего я никогда прежде не видела: улыбка, нежность и… что-то еще, неясное моему затуманенному сознанию. Понимала я только одно -- мне хочется его поцеловать, но уже не в щеку, а по-взрослому.
— Я терпела, пока могла, но больше не могу.
— Терпела она! А то с Валеркой не натерпелась!
— Я работала над собой, как обещала.
— Поработай еще. Попробуй новую революционную стратегию. Не терпеть, а говорить! На черта ты опять строишь копию своего первого брака?
— У вас там какая погода?
— Нормальная, — удивленно ответила я. — Тепло, но не жарко.
— Не жарко, значит… Где ж ты тогда головушку напекла, родная?
Он сжимает мою ладонь и произносит очень ровно:
— Жизнь — это и есть боль, что теперь, не жить, что ли?
Отступающее опьянение оставляло за собой пепелище и боль в сердце от того, что никакая самая сильная любовь снова никого ни от чего не спасла.
— Начинай думать о себе, как о королеве, — велит Олег. — А не о нем, как о золотом билете на шоколадную фабрику.
Я закатываю глаза, Олег вздыхает.
— Все-таки бабы дуры, особенно наши!
Самая лучшая жизнь, да. Океан, красивый дом, сногсшибальный муж… который сейчас, возможно, трахает другую женщину.
Психологический садизм — новая порнуха для пресыщенных.
– Значит так, принцесса! Слушай сюда! Я Овен, – обратился ко мне один из пассажиров джипа.
«То есть баран» – перевел я в уме и, глядя на его лицо без малейших признаков интеллекта, на лысую голову, плавно переходящую в плечи, на переломанные уши, вынужден был констатировать: подходит.
– Я хочу, чтобы ты навсегда зарубил себе на носу: ты правящей семье не родственник. Думать иначе – опасно. А, чтобы совсем спустить тебя на землю, рекомендую всегда помнить, что ты еще внук сапожника из Одессы!
– Какого еще сапожника? – переход от дворцовых небожителей к лицу с прозаической профессией оказался неожиданным.
Судя по тому, что свадьбу сыграли неприлично быстро, не устояло не только девичье сердце, но и весь остальной ливер.
– Вот зачем ты пил?
– Сынок… – уже лежа в постели, он никак не выпускал мою руку из своей, – Когда-нибудь я умру с твоим именем на губах…
– И нафига мне такое счастье? Живи, давай! Умирать он собрался!..
— Может быть, кому-то Линахара и казалась некрасивой, но для меня не было женщины прекраснее. Дорогая моя девочка, - отец взял обе мои руки в свои, - любят не за внешность, не за правильные черты лица, пышность волос или плав-ность походки, или за другие, столь же не важные качества. Ведь с возрастом все это меняется : красота увядает, поступь становится тяжелее, волосы се-деют, а любовь остается. Любовь возникает в тот момент, когда ты понимаешь, что твое сердце начинает биться в унисон с другим сердцем, когда твое дыхание сливается с другим, когда ты жизни не представляешь без этого человека.
Слишком поздно я понимаю, что рассчитывать можно только на саму себя, хотя мама постоянно твердила, что никогда не стоит обо всех тратах докладывать мужу. Всегда нужно иметь свою «подушку безопасности», которая может и не понадобится, но всё равно должна быть.
Говорят, русский мат творит чудеса и обладает поистине волшебными свойствами. Даже смягчает боль
Беду не упредишь, она приходит внезапно и никого не щадит.
Предателя не переделаешь. Натура своё возьмёт.
Лучше всего у фашистов получается вызывать лютую ненависть.
Доверие должно быть взаимным, особенно если когда-нибудь придётся попросить о невозможном.