"- Я не изменял ей. А признаки измены она искала сама. Очень тщательно и старательно. Я понял, тот, кто хочет страдать, всегда найдёт для этого повод."
Ты - очень женщина.
Ты говоришь: "Когда очень долго хочется какого-нибудь платья, то потом не стоит и покупать - как будто поносила и сносила наизусть".
— Иногда, — говорит Онода, — мне кажется, что в оружии есть что-то природное, изначальное, на что человек уже не может повлиять. Живет ли оружие своей жизнью, после того как его изобрели? А разве сама война не живет своей жизнью? Снятся ли войне сны?
Выйдя из долгой задумчивости, Онода произносит то, что осмеливается выговорить лишь с большой осторожностью, как если бы слово было куском раскаленного железа:
— Может быть, эта война мне снится? Может ли быть, что на самом деле я лежу в госпитале с тяжелым ранением, а годы спустя наконец прихожу в себя, и кто-то говорит мне, что это был всего лишь сон? Эти джунгли — сон, дождь — сон, все — сон. Неужели остров Лубанг — это плод воображения, существующий только на выдуманных картах первопроходцев, где в море обитают чудовища, а у людей головы собак и драконов?
Я могу показаться бродягой или нищими, но, безмолвный месяц, ты свидетель сияния моей души
Если бы я имел второй костюм, то никогда не знал бы горя.
Придя домой, переодеться, подтянуться -- достаточно, чтобы изменить себя.
Женщины пользуются этим несколько раз в день.
Что бы вы ни говорили женщине, добивайтесь ответа сейчас же; иначе она примет горячую ванну, переменит платье, и все нужно начинать говорить сначала.
Переодевшись, они даже забывают жесты.
Ты думаешь, что ни в чем не виноват? Ошибаешься, тебя просто пока поймать не пытались.
Где справедливость? Вот у этих существ, которые умудряются отравиться палеными чернилами... Чернилами! Даже не водкой, страшно подумать... Вот у этих существ магия есть, а людям ничего не досталось...
Как страшно жить!
-Никто из нас к пропаже кристалла не имеет никакого отношения. Готов дать на отсечение голову.
Да кому она нужна? Пустая-то...
— Нам надо поговорить.
На всех языках эти слова звучат одинаково.
Холодком под лопаткой, нервным битом сердца и дурным предчувствием.
Благотворительность должна быть тихой. Чтобы те, кому мы помогали не чувствовали себя обязанными. Наша задача помогать, а не плодить должников, лелея собственное эго.
Лучше раскаяться в содеянном, чем потом корить себя за нерешительность.
Люди строят дом, поселяются в нем, наполняют его своими голосами, своим смехом, плачем, ссорами, гневом, они укрываются в нем от непогоды, рожают и вскармливают детей, спят и в конце концов оставляют дом последнему жильцу — восьминогому пауку. Такова судьба всех домов, если только они не гибнут раньше времени от пожара, войны или землетрясения. Рано или поздно веселые голоса затихают, удаляются и замолкают навсегда. Дети, как птенцы, покидают гнездо, старики умирают или переселяются в более плодородные долины — и тогда дом занимают пауки, чтобы прясть свою осеннюю паутину — саван для забытых, рассыпающихся в прах вещей
Находка новой ящерицы вдохнула в меня силы, и я, не обращая внимания на все свои болячки, бодро двинулся дальше. Странный народ натуралисты! Каким пустякам они способны радоваться!
Есть мечты, возникающие внезапно и столь же внезапно исчезающие. Другие, более постоянные, растут медленно, набирают силу годами, как дети, обретают ясность и потом воплощаются в жизнь.
Лучше монстр с когтями, чем эти наполненные ядом слова. Монстр тебе голову откусил — и свободна. А слова будут отравлять кровь еще долго-долго.
Любите друг друга! Любовь творит чудеса!
Забудь плохое и всегда в трудный день знай, что он минует. Помни, зло непременно обернется через какое-то время добром, надо лишь потерпеть и подождать. Тот, кто умеет терпеть и ждать, всегда получает награду.
... злые мысли и слова отнимают очень много энергии, – продолжала Маша, – тот, кто постоянно унижает других, бьет их больно словами или делами, всегда плохо себя чувствует. У него постоянно голова болит, лапы трясутся, живот крутит, даже самая сладкая мармеладка горькой кажется. От этого злодей еще сильнее гневается, кричит на всех, дерется, а ему только хуже делается. Ну не понимает он, что надо перестать бушевать, нападать. Нужно вести себя спокойно, творить добро, и тогда горькая трава превратится в сладкую мармеладку и тело выздоровеет тоже.
... иногда вроде кровь одна, но в семье ругаются, злятся друг на друга. А бывает наоборот: папа-мама разные, вы просто друзья, но как когти на одной лапе. Всегда рядом. Вместе. Вот такие друзья называются – близкая неродня. А те братья-сестры, кто вечно ссорится, неблизкая родня.
Правда жизнь показала, что как раз у харизматичных в итоге скапливается рекордное количество денег, высоких должностей и бывших жен.
— Я же вижу — ты таешь и унываешь, а Кирилл цветёт и пахнет. Обычно, если люди вместе, они вместе или цветут, или унывают. Что, бабу себе завёл?
Но царство сатаны — это не просто царство, как все думают. Евангелия чётко утверждают, что сатана есть принцип всякого царства.
Мы хорошо знаем, что принцип миметического желания и возбуждённого этим желанием соперничества и внутреннего разделения совпадает с принципом социального единения, тоже миметическим — принципом козла отпущения.Этот самый процесс несколько раз протекал у нас на глазах. Именно поэтому в начале рассказа об убийстве Иоанна Крестителя (как в начале множества мифов) стоит ссора братьев-врагов.В нормальном случае один брат в итоге убивает другого, чтобы подарить людям норму.
Греческое слово «судьи» — это kritai; оно несёт идею кризиса и разделения.
Смерть Иисуса была окончательно решена не криком «Распни его!», а криком «Отпусти нам Варавву!» (Мф 27, 21; Мк 15, 11; Лк 23, 18).