Цитаты
286152
Почему такая короткая жизнь? От чего зависит? Конечно, от интенсивности, от судьбы. Начинаешь прикасаться к этой теме, естественно, идешь в религию, ищешь там ответ, многие с полным упоением и с открытым сердцем верят в то, что мы тут временно, для того, чтобы переселиться туда. Завидую этим людям, их убежденности, их вере.
В книге замечательной актрисы советского и российского театра и кино Ирины Мирошниченко рассказывается о наиболее значимых событиях ее жизни. Погружаясь в чтение, вы ощутите присутствие автора, «услышите» ее голос, настолько искренне и доверительно ведет она свое повествование. Книга полностью оправдывает свое название – «Расскажу…», поскольку написана она как плавная живая речь. Это монолог актрисы, которая хочет, чтобы в ней увидели человека – тонко чувствующего красоту мира, жадного до жизни,...
— Как самочувствие? — спросил я.
— Как если бы из меня вылезло два человека.
Вот уже шесть лет Женя была моей помощницей и частью естественного хода вещей. Моим идеальным инструментом, который всегда под рукой… но не более. Все изменилось, когда я чуть ее не потерял. Нелепая авария едва не обернулась трагедией, Женя попала в больницу, а мы остались вдвоем - я и ее сын, существование которого стало для меня сюрпризом.
Больше всего мне нравились даже не внешность, а глаза. Он не просто уверен в себе, а безмятежен. Словно не сомневается, что справится с любой проблемой, которую подкинет ему жизнь.
Книга 1. – Яр, только не бросай трубку… – голос дрожит. – Я беременна. Так получилось. Не волнуйся, ни о чем не прошу… Все равно будет выкидыш. Просто решила, что ты должен знать. В трубке тишина. Боюсь услышать правду. Боюсь его реакцию и того, что он примет меня за охотницу за деньгами. Боюсь всего. Поэтому сказала про выкидыш сразу. Хотя бы раз в жизни хотелось, чтобы кто-то утешил меня. Сказал, что все будет хорошо, и я смогу выносить ребенка. Но я всегда одна. А богатый мужчина,...
Мы не ценим мгновенья, проведенные рядом с близкими, лишь на контрасте понимаем как были счастливы.
— Я жду объяснений, Анжелика, — безразличным тоном заявляет бывший муж.
— Ты сам приехал, так что объяснений жду я. Что тебе нужно?
— Хватит, — предупреждающе заявляет Алексей. — Где отец Ярослава?
Сердце уходит в пятки от осознания того, о чём пойдет разговор. Он не мог узнать. Нет.
— Тебе то что? — пытаюсь сохранить невозмутимый вид.
— Слишком много для простого совпадения, — говорит бывший муж, не отрывая взгляда от моего лица. — Это мой сын?
— Нет, — отвечаю твёрдо. — Он только мой.
что мужчина-горец именно такой. Снаружи – неприступный, грозный, суровый. А внутри, для своей женщины – там нежные яркие цветы. Но это видит только она.
Цикл: 1. «Свет, который не гаснет» 2. «Нацбез и его Бес» – Добрый день. – Здравствуйте, Милана. Ее красивые пухлые губы тронула улыбка, какая-то одновременно девчоночья – и женская. – Вы знаете мое имя? А вот я вас не знаю. – Меня зовут Марат. Марат Ватаев. Я работаю на вашего отца. – И кем же? Девочка совсем не тушуется. Что же, при деньгах ее отца и ее собственной внешности уверенность в себе не удивительна. А вот властность в голосе забавляла. Детка, я на твоего отца работаю. Но я...
Мужчине с помятым крылом жить можно. Женщине – нет.
Цикл: 1. «Свет, который не гаснет» 2. «Нацбез и его Бес» – Добрый день. – Здравствуйте, Милана. Ее красивые пухлые губы тронула улыбка, какая-то одновременно девчоночья – и женская. – Вы знаете мое имя? А вот я вас не знаю. – Меня зовут Марат. Марат Ватаев. Я работаю на вашего отца. – И кем же? Девочка совсем не тушуется. Что же, при деньгах ее отца и ее собственной внешности уверенность в себе не удивительна. А вот властность в голосе забавляла. Детка, я на твоего отца работаю. Но я...
Тогда – это были вы, Милана. И сейчас вы. И если за десять лет – только вы, то либо я совсем не знаю своего отца, либо вы стоите на пороге брака с Маратом Ватаевым. Правда, конечно, вы может этого не хотеть. Но, судя по супу… – Рустам осторожно взял в руки тарелку. – Вы-таки не против. Только, можно, я не буду считать вас злой мачехой?
Цикл: 1. «Свет, который не гаснет» 2. «Нацбез и его Бес» – Добрый день. – Здравствуйте, Милана. Ее красивые пухлые губы тронула улыбка, какая-то одновременно девчоночья – и женская. – Вы знаете мое имя? А вот я вас не знаю. – Меня зовут Марат. Марат Ватаев. Я работаю на вашего отца. – И кем же? Девочка совсем не тушуется. Что же, при деньгах ее отца и ее собственной внешности уверенность в себе не удивительна. А вот властность в голосе забавляла. Детка, я на твоего отца работаю. Но я...
– Ну да, – подумав, кивнул Дьюп. – Только пока вы кубики кидали, мы головы ломали, как бы нас эта летучая крепость на колбасу не пустила. Каждому – свое, в общем-то.
В поисках друга герой проходит самые страшные испытания. Он ещё не знает, что труднее всего преодолеть… самого себя. От автора: Не думай, что это фантастика, читающий. Ты держишь в руках мемуары. Просто описанные события произойдут спустя примерно три тысячи лет. Может, ты слышал о едином энергоинформационном поле Вселенной, для которого нет времени и расстояний? Несчастный автор нечаянно попал под это самое поле и теперь вспоминает будущее. Но тебе повезло, что в твоих руках — именно эта...
они верят, наверное, что креативность интеллекта среднего имперца равна двум единицам по таблицам Рихтера. То есть писать и считать в Империи обучают, но… два яблока на двоих мы разделить еще можем, а два ботинка – уже нет, вдруг они на разную ногу.
В поисках друга герой проходит самые страшные испытания. Он ещё не знает, что труднее всего преодолеть… самого себя. От автора: Не думай, что это фантастика, читающий. Ты держишь в руках мемуары. Просто описанные события произойдут спустя примерно три тысячи лет. Может, ты слышал о едином энергоинформационном поле Вселенной, для которого нет времени и расстояний? Несчастный автор нечаянно попал под это самое поле и теперь вспоминает будущее. Но тебе повезло, что в твоих руках — именно эта...
Парни-студенты, мужички постарше и прочие охотники на подвыпивших девиц вальяжно расселись на диванчиках мягкой зоны, небрежно тянули кальян и бросали взгляды на толпу извивающихся в танце девушек, высматривая добычу. Сидели с таким видом, будто являлись владельцами нефтяной вышки, как минимум. Бухой человек с кальяном в ночном клубе почему-то пытается выглядеть именно так...
1920-й год. Ростов опустошен гражданской войной. В городе царит хаос и разгул преступности. Советская милиция только на стадии становления - вчерашние крестьяне и рабочие не способных противостоять бандам. Налетчики, шулера и уличные грабители чувствуют себя безнаказанными. Попаданец из нашего времени оказывается в гуще событий. Его сознание перенеслось в молодого воришку-босяка. Он не намерен влачить жалкую жизнь, а стремится стать сотрудником советской милиции. В планах создать УГРО, ведь...
В общем, у каждого в голове свои рыбки плавают, если ты не знал. Для меня, пока дневник не дочитан, Дьюп был жив.
В поисках друга герой проходит самые страшные испытания. Он ещё не знает, что труднее всего преодолеть… самого себя. От автора: Не думай, что это фантастика, читающий. Ты держишь в руках мемуары. Просто описанные события произойдут спустя примерно три тысячи лет. Может, ты слышал о едином энергоинформационном поле Вселенной, для которого нет времени и расстояний? Несчастный автор нечаянно попал под это самое поле и теперь вспоминает будущее. Но тебе повезло, что в твоих руках — именно эта...
управлять королём не так уж сложно. Главное, почаще подпитывать лестью костёр его тщеславия. А ещё не обращать внимания на любовные интрижки
Легко ли быть разменной монетой в играх всесильных? Быть товаром, за который торгуются не глядя? Быть той, чьё рождение стало символом надежды для королевства, но проклятием для тебя самой. Долг? Честь? Справедливость? Это всё пустые звуки при дворе узурпатора, где каждый шаг может стать началом восхождения к власти или ступенькой на эшафот.
- Я тебя, наверное, обидел, - прошептал король, целуя её шею. - Я был с леди Октавией Гоэн.
«Нет, не обидел, а разочаровал», - хотелось сказать в ответ, но Иза промолчала, ведь разочарование страшнее обиды. Обида проходит со временем, ведь любящее сердце всё прощает. А вот разочарование уродливым шрамом напоминает кто не достоин прощения.
Легко ли быть разменной монетой в играх всесильных? Быть товаром, за который торгуются не глядя? Быть той, чьё рождение стало символом надежды для королевства, но проклятием для тебя самой. Долг? Честь? Справедливость? Это всё пустые звуки при дворе узурпатора, где каждый шаг может стать началом восхождения к власти или ступенькой на эшафот.
Король не простит и затаит обиду, ведь пострадало его самолюбие. Он так кичился своей неотразимостью в глазах простого народа, думая что ему дозволено абсолютно всё. А на деле вышло иначе.
Легко ли быть разменной монетой в играх всесильных? Быть товаром, за который торгуются не глядя? Быть той, чьё рождение стало символом надежды для королевства, но проклятием для тебя самой. Долг? Честь? Справедливость? Это всё пустые звуки при дворе узурпатора, где каждый шаг может стать началом восхождения к власти или ступенькой на эшафот.
Нет, Иза давно не та пограничная баронета, которой была до приезда в столицу Акелонии. Здесь быстро учатся маневрировать между заговорами, извлекая как можно больше выгод для себя, либо погибают в жерновах, которые крутят руки придворных мастеров интриг.
Легко ли быть разменной монетой в играх всесильных? Быть товаром, за который торгуются не глядя? Быть той, чьё рождение стало символом надежды для королевства, но проклятием для тебя самой. Долг? Честь? Справедливость? Это всё пустые звуки при дворе узурпатора, где каждый шаг может стать началом восхождения к власти или ступенькой на эшафот.
"— В серьёзных беседах, Лесана, — вдруг негромко сказал со своей лавки Лют, — нельзя горячиться. Огонь только в сердце гореть должен, а разум в холоде надо держать. Ты же, когда злишься, об этом забываешь. А ещё никогда не обличай наскоком. Если обвинять берёшься — храни спокойствие. Крикунов не слышат."
Нет ничего общего между человеком и нелюдью. Только многовековая ненависть, только обоюдная жажда крови, доставшаяся в наследство. Нет ничего общего между человеком и зверем. Только безудержная жажда мести, только желание истребить друг друга, живущее в сердцах. Но много общего между человеком и человеком. Потому что только любовь и сострадание способны утолить боль и излечить раны тех, кто привык жить в плену нескончаемого раздора.
Только сейчас ей стали понятны все щедрые поступки супруга. И не в щедрости здесь дело, а в капризах мальчишки, прочно засевшего в сознании короля. Он поступил так, потому что мог себя это позволить, мог доказать своим подданным, что никто над ним не властен. Он и её сделал равной себе по сиюминутной прихоти, а не от большой любви.
Легко ли быть разменной монетой в играх всесильных? Быть товаром, за который торгуются не глядя? Быть той, чьё рождение стало символом надежды для королевства, но проклятием для тебя самой. Долг? Честь? Справедливость? Это всё пустые звуки при дворе узурпатора, где каждый шаг может стать началом восхождения к власти или ступенькой на эшафот.
"— Экая ты, старушонка, злоязыкая! Поди, в молодости красавицей была?
Нурлиса опешила и насторожилась:
— Чего это красавицей? — недоверчиво спросила она.
— А красивые девки всегда злые и заносчивые, потому к старости, как ты, сварливыми делаются, — оборотень повернулся к Лесане и сказал: — Смотри, оглянуться не успеешь, такой же станешь."
Нет ничего общего между человеком и нелюдью. Только многовековая ненависть, только обоюдная жажда крови, доставшаяся в наследство. Нет ничего общего между человеком и зверем. Только безудержная жажда мести, только желание истребить друг друга, живущее в сердцах. Но много общего между человеком и человеком. Потому что только любовь и сострадание способны утолить боль и излечить раны тех, кто привык жить в плену нескончаемого раздора.
Лиса Элис
добавила цитату
из книги
«Приключения русского художника. Биография Бориса Анрепа»
2 года назад
Ты говоришь – моя страна грешна,
А я скажу – твоя страна безбожна.
Пускай на нас еще лежит вина, –
Все искупить и все исправить можно.
[Ахматова - Анрепу]
Борис Васильевич Анреп (1883–1969) – русский художник-монументалист, литератор Серебряного века, ставший английским художником, чьи мозаики украшают Лондонскую национальную галерею, Королевскую военную академию, Вестминстерский собор, Банк Англии… В Великобритании Анреп был близок к группе Блумсбери, художникам Огастесу Джону и Генри Лэму. Он не раз упоминается в “Дневниках” Вирджинии Вулф, стал прототипом художника Гомбо в первом романе Олдоса Хаксли “Желтый Кром” (1921). С Анной Ахматовой...
корону получают не закорючками на бумаге, а силой!
Легко ли быть разменной монетой в играх всесильных? Быть товаром, за который торгуются не глядя? Быть той, чьё рождение стало символом надежды для королевства, но проклятием для тебя самой. Долг? Честь? Справедливость? Это всё пустые звуки при дворе узурпатора, где каждый шаг может стать началом восхождения к власти или ступенькой на эшафот.
Лиса Элис
добавила цитату
из книги
«Приключения русского художника. Биография Бориса Анрепа»
2 года назад
Художник, который творит в этом материале, .... должен забыть о тех принципах, которым его учили при создании живописных произведений как маслом, так и темперой. … Если мастер сам не испытал тяжелого изнурительного труда, укладывая мозаичные кубики, он не может никого научить. Он должен быть ремесленником в той же мере, в какой и творцом, и знать по опыту занятий этим трудным делом, что подвластно данному материалу, а что недоступно в силу изначально присущих ему ограничений. Если же художник не имеет такой практики, то он наверняка станет приукрашивать то, что следует изображать условно.
Борис Васильевич Анреп (1883–1969) – русский художник-монументалист, литератор Серебряного века, ставший английским художником, чьи мозаики украшают Лондонскую национальную галерею, Королевскую военную академию, Вестминстерский собор, Банк Англии… В Великобритании Анреп был близок к группе Блумсбери, художникам Огастесу Джону и Генри Лэму. Он не раз упоминается в “Дневниках” Вирджинии Вулф, стал прототипом художника Гомбо в первом романе Олдоса Хаксли “Желтый Кром” (1921). С Анной Ахматовой...
Лиса Элис
добавила цитату
из книги
«Приключения русского художника. Биография Бориса Анрепа»
2 года назад
Она [А. Ахматова] говорила, что ее брак с Гумилевым был не началом, а началом конца. Даже в молодости Ахматова держалась величественно, как будто осознавала, сколь значима ее персона. Ей всегда сопутствовала бедность, но даже в бедности она была великолепна. Свои стихи она читала просто, без театральных эффектов, совсем не так, как, например, Евтушенко, который декламирует свои творения с преувеличенным пылом, напоминая слишком усердствующего викторианского актера.
Борис Васильевич Анреп (1883–1969) – русский художник-монументалист, литератор Серебряного века, ставший английским художником, чьи мозаики украшают Лондонскую национальную галерею, Королевскую военную академию, Вестминстерский собор, Банк Англии… В Великобритании Анреп был близок к группе Блумсбери, художникам Огастесу Джону и Генри Лэму. Он не раз упоминается в “Дневниках” Вирджинии Вулф, стал прототипом художника Гомбо в первом романе Олдоса Хаксли “Желтый Кром” (1921). С Анной Ахматовой...
Лиса Элис
добавила цитату
из книги
«Приключения русского художника. Биография Бориса Анрепа»
2 года назад
Следует отметить еще одну поразительную особенность, а именно редкую чувствительность фон Анрепа к материальной красоте своих произведений. Стремясь выразить свои ощущения, он в совершенстве овладел некоторыми техническими приемами, рождающими оригинальную манеру – особый стиль картин, выполненных гуашью, совершенно новое и замечательное владение китайской тушью, сочетающее в себе туманное изящество рисунка размывкой с некой плотностью и обстоятельностью, присущей работам, выполненным маслом, наконец, мозаичные произведения, при создании которых использовались три различные техники. В современном искусстве редко встретишь такое ценное качество.
Борис Васильевич Анреп (1883–1969) – русский художник-монументалист, литератор Серебряного века, ставший английским художником, чьи мозаики украшают Лондонскую национальную галерею, Королевскую военную академию, Вестминстерский собор, Банк Англии… В Великобритании Анреп был близок к группе Блумсбери, художникам Огастесу Джону и Генри Лэму. Он не раз упоминается в “Дневниках” Вирджинии Вулф, стал прототипом художника Гомбо в первом романе Олдоса Хаксли “Желтый Кром” (1921). С Анной Ахматовой...
Страшен тот король, который стремиться всем доказать, что он король.
Легко ли быть разменной монетой в играх всесильных? Быть товаром, за который торгуются не глядя? Быть той, чьё рождение стало символом надежды для королевства, но проклятием для тебя самой. Долг? Честь? Справедливость? Это всё пустые звуки при дворе узурпатора, где каждый шаг может стать началом восхождения к власти или ступенькой на эшафот.
Эпоха меняется. Это да. Но люди остаются такими же, как и были до роковых перемен. Может, Эдуард и хотел править справедливо, только средства этого правления остались те же. Власть на стороне силы. Или наоборот. Смысл от этого не меняется, потому что без силы нет власти, а без власти нет силы. Вот такой порочный круговорот.
Легко ли быть разменной монетой в играх всесильных? Быть товаром, за который торгуются не глядя? Быть той, чьё рождение стало символом надежды для королевства, но проклятием для тебя самой. Долг? Честь? Справедливость? Это всё пустые звуки при дворе узурпатора, где каждый шаг может стать началом восхождения к власти или ступенькой на эшафот.