Далёким и недоступным природным причинам человечество всегда предпочитало причины «значимые с социальной точки зрения и допускающие корректирующее вмешательство», иначе говоря — предпочитало жертвы.
"Точно так же, как писатели-реалисты в 1850 году, наши гуманитарные науки видят в нечеловеческом холоде и бесстрасности самое подходящее для научного знания состояние духа. Математическая строгость точных наук вызывает восхищение и часто заставляет понимать слишком буквально метафору "строгости". Тогда исследование начинает пренебрегать теми чувствами, от которых нельзя отказаться безнаказанно...""Наши истинные победы над мифологией не имеют ничего общего с этой ложной бесстрастностью. Они восходят к той эпохе, когда наука без совести ещё не существовала...""Слегка сместив контексты и ничего существенно не изменив в самих объектах, мы без труда показываем смехотворность некоторых современных точек зрения - по крайней мере, в применении к этим объектам. Критическая мысль, несомненно, находится в состоянии крайнего упадка - будем надеяться, временного. Но эта болезнь делается острее оттого, что её принимают за высшую утончённость критического духа. Если бы наши предки думали так же, как современные властители дум, они бы никогда не прекратили процессов о колдовстве. Поэтому стоит ли удивляться, что в наши дни предметом ревизионистских сомнений оказываются самые неоспоримые ужасы истории ХХ века - раз интеллигенция - то есть те, кто обязан рационально искать и защищать историческую истину, - впала в полное бессилие, пустившись в бесконечную гонку за всё более бесплодной утончённостью и придя в результате к идеям, убийственным для разума и истины - то есть самоубийственной для неё самой, но мы не замечаем самоубийственности этих идей - или даже называем их "позитивным" развитием.
При определенном уровне веры эффект козла отпущения совершенно переворачивает отношения между гонителями и их жертвой, и продуктом именно этого переворачивания и являются священное, предки-основатели и божества. Оно превращает пассивную в реальности жертву в единственную действующую и всемогущую причину по отношению к группе, которая себя считает исключительно пассивным объектом воздействия. Если человеческие группы могут заболевать в качестве групп по объективным или внутригрупповым причинам, если отношения внутри групп могут ухудшаться, а затем восстанавливаться под эгидой единодушно ненавидимых жертв, то очевидно, что эти группы будут вспоминать о своих социальных болезнях соответственно той самой иллюзорной вере, которая способствовала их исцелению, - вере во всемогущество козлов отпущения. Следовательно, на единодушную ненависть к тому, кто вверг в болезнь, должно затем наложиться единодушное почитание исцелителя от той же самой болезни.
Достаточно прочесть в «Дон Кихоте» эпизод, где медный таз цирюльника, став объектом миметического соперничества, превращается в шлем Мамбрина, чтобы понять, что у Сервантеса есть интуиция, которой были совершенно лишены Платон или Гегель, — та самая интуиция, которая делает литературу подозрительной, поскольку своей комичностью подчёркивает тщетность наших конфликтов.
жертвоприношения играли у ацтеков роль буквально чудовищную. Этот народ постоянно воевал не ради расширения территории, а чтобы раздобыть пленников, необходимых для бесчисленных жертвоприношений, о которых сообщает Бернардино де Саагун.
Верно названная болезнь кажется наполовину исцеленной, и чтобы создать у себя ложное впечатление контроля, мы часто переименовываем неконтролируемые феномены.
Громче всего гремит самый пустой барабан.
- Ты мудрый человек. С твоей головой тебе бы быть визирем, а не сказочником. - Ты путаешь мудрость с умом. По-настоящему мудрый всегда выберет удел сказочника.
Как Новый год — не елка и не оливье меняют твою жизнь, а бой курантов не означает, что с этого мгновения все будет иначе.
Новая жизнь начинается иначе.
Очень редко с понедельника или нового года.
Если ты готова к ней, ты не ждешь особого момента, чтобы жить по-другому.
Она просто случается и все. Иногда даже не сразу понимаешь, что это она.
Императорский суд не воды морские — золото там не вниз, а вверх тянет.
Если сразу не можешь выбрать, значит пожалеешь в любом случае. Так какая разница? Действуй — а потом разберемся.
Оказывается, любовь умирает после того, как уходит уважение.
Просто надеясь, ты сидишь сложа руки. А это уменьшает шанс на благополучный исход.
Если любовь заслуживают или покупают, это уже не любовь, а что-то другое. Ее дарят. Не требуя ничего взамен.
Дурная репутация долго живет, потом от сомнительной славы не отмоешься
Сердце слабое, а рука сильная. Как двину, мало не покажется!
И хорошо бы воскреснуть ненадолго. Кран перекрыть, внука предупредить, чтобы сказал папке, что Светку-соседку на похороны не звать! Мы с ней в контрах за рассаду! А что? Мои похороны! Кого хочу - того зову!
Хоть помидоры не поломала! Руку - бог с ней! А вот помидоры!
Суеверия везде случаются, и народ верит в чудеса и приметы даже в самом развитом обществе.
Чтобы быть счастливым нужно самому идти на встречу своему счастью, а не прятаться от него.
То, что ты не видишь тьму, не значит, что она не смотрит на тебя.
...ничто так быстро не разбивает наши нелепые иллюзии, как правда.
...если умный человек на твоих глазах делает явную глупость, значит, чего-то ты о деле не знаешь.
– Задам извечный женский вопрос: что надеть?
– Ага, когда этот самый вопрос о должной форме одежды перед выпускным парадом задал кадет Вест-Пойнта Эдгар Аллан По, и получил ответ "портупея, кортик и белые перчатки" – он ведь так на парад и явился, портупея, кортик и белые перчатки... и все. Уж не помню, исключили его или просто дали десять суток гауптвахты, но народ проникся.
– Как ты выражаешься, этот Эдгар По явно был программер.
В жизни не стоит надеяться на чудо, а всего нужно добиваться собственными силами.