Каморка. Гамак. Тишина.
Мерно покачиваюсь на подвешенной постели, на грани между дремотой и сном.
Нет, не сплю. Думаю. Хором.
Это Алиса у Кэрролла не понимала, что значит "думать хором". А у меня в голове полный консилиум субличностей; в одной некогда читанной вещице они именовались "тот, который был я", "тот, который буду я", "тот, который не я" и "тот, кем я не буду никогда". Моя шиза еще не развилась до такой стадии, чтобы раздавать этим субличностям отдельные имена.
После официального брака они отвалятся и даже тебя зауважают. С кривыми рожами, но искренне!
— Милдрит, давай ты выйдешь за меня замуж?
— Э… а зачем? — с интересом уточнила я, высовываясь (без особой, впрочем, охоты) из уютных объятий.
— Миллион плюсов! Во-первых, твои родственники лишатся каких-либо на тебя прав…
— Я и сама их полишаю!
— Я спрашиваю: кто зачинщик? — громыхнул ректор, обводя взглядом нашу компанию вандалов.
Дей и Шед подняли руки первыми, и всем видом давая понять “Мы же мужчины!”. За ними подняла руку Тэва — видно, вспомнила, что это она первая заговорила про эльфа. Чем руководствовалась Илька, которая вообще всех нас отговаривала, я не знаю, но руку она поднимала с лицом воина, идущего в атаку.
Отчислят. Точно — отчислят. Нечего даже мечтать, чтобы съели.
Я поднимала руку последняя. Ме-е-едленно. Руку поднимала, а глаза — опускала…
Ректорский кабинет, ректорский секретарь, сам ректор. Все они (включая кабинет) нас не одобряли. Понимаю, поддерживаю: в третьем часу ночи я и сама всех, внепланово меня разбудивших, категорически не одобряю даже без дополнительных причин, а уж нынче дополнительных причин хватало.
— Таких друзей — за хвост, и об мост.
— Вы всерьез считаете, что я бы не справился с девицей?
— Многие мужчины считают, что справятся с девицами, а потом моргнут и уже десять лет как женаты с пятью детьми.
Это он что, намекает, что я немощная?!
А я может и немощная, но зачем намекать-то?!
Рано, рано я его в воспитании заподозрила!
— Я буду вам крайне за это признательна, — чинно произнесла я, отчаянно понимая, что из меня лезет благородная девица, но не имея ни малейшего представления, как запихать ее обратно. Воспитание-с!
Держись, Академия Семи ветров! Я иду!
…вот сейчас посижу еще немного — и иду.
- Я не тощая, я стройная.
- Пара килограмм не помешают, - выдал Агнар. - Чтобы кости не гремели.
Это в моём-то возрасте! Замуж идти... Я до туалета не всегда дохожу, какой мне замуж. Да ещё и за такого мужика - он же чёрный!
Если бы молодость знала, если бы старость могла.
Поэтому помимо родного имперского я уверенно говорила на языке цвергов, альвов и матерном.
Муж - это всего лишь условность, навязанная этикетом. Да и вообще, с учётом дворцовых интриг, понятие временное...
Йорд, знаешь, порой смысл твоих слов доходит до меня, как налоги с чёрного рынка до казны.
Как гласит мудрость избранного народа: "проблема, которая решается деньгами, это не проблема, а обычные расходы".
Мужчины вообще часто теряют голову: только одни от любви, другие от топора на плахе...
"тяжело в учении - легко только в гробу"
А затем и вовсе как-то разом навалилась усталость. И я почувствовала, что нахожусь в том состоянии, когда мне на все наспать.
Есть такая поговорка: будь проще и люди на тебе оттянутся, - пробухтел кинжал.
Нет в жизни ничего хуже, чем ждать и догонять.
Я раньше не думала, что это так больно — хотеть жить. Понимаю, почему я предпочла не испытывать этого желания, запереть его в тайниках души: слишком уж обжигающим оно было в условиях, когда шансов нет.
Я поняла, что мы не имеем детей, а получаем их. И что иногда получаем их не на такой длительный срок, как надеялись. Но это все равно лучше, чем если бы детей не было вообще.
Судьба — это глина, и ее форму можно изменить в любой момент. Но изменить можно только свое будущее, а не чье-то.