Если ты умеешь открывать двери, рано или поздно кто-то попросит тебя открыть ту, которую лучше бы оставить закрытой.
Чем чище намерение, тем опаснее путь.
Потому что именно на чистых намерениях любят играть те, кто вообще не умеет хотеть по-настоящему.
Я думал, что знаю, где граница между своим и чужим. Оказалось, граница – это иллюзия. Она там, где ты сам решаешь её провести.
Иногда самый громкий крик – это тишина.
И если вокруг вдруг стало слишком спокойно, значит, буря уже на пороге.
Сила – это когда ты можешь ударить.
Власть – когда можешь решить, бить или нет.
А проклятие метки в том, что у тебя отнимают право выбора.
Я уже понял: в этой игре нельзя никому верить до конца. Даже тем, кто клялся в верности, потому что сегодня они твои союзники, а завтра – чужие пешки.
Чёрная метка – это не приговор, а предупреждение. И хуже всего то, что ты никогда не знаешь, кто её поставил и когда она сработает.
Иногда самое надёжное укрытие – это место, где тебя вообще не ждут увидеть. Не потому что ты спрятался, а потому что ты стал частью фона.
Печать мастера… звучит внушительно, но на деле это не столько знак почёта, сколько клеймо, которое обязывает отвечать за каждый шаг. Один неверный ход – и под ударом окажутся не только твои планы, но и те, кто тебе доверился.
... когда противник играет чужими руками, а сам остаётся в тени, любой твой ход может оказаться частью его плана.
Мы не ломаем основополагающие законы природы... Мы их используем.
Присмотрись... Только смотри не глазами – сердцем. Если хочешь, душой.
Старый медный таз, слегка гнутый в районе стенок, был полон рудиментной крошкой. Поверху — слой чистой родниковой воды, мелко дрожащей от дыхания склонившихся над ней людей. Тощий угловатый парень, почти подросток, аккуратно погрузил в воду пальцы, разгреб месиво и пристроил внутри стеклянный шарик, в котором клубился клок серого тумана. После разровнял поверхность и крепко ухватился за края, из-за чего его сосед был вынуждена отодвинуться. Дынко наблюдал, как волхв выпучил глаза и уставился в воду, краснея и потея от натуги
Это редкий цветок, выросший среди обычного луга, распустивший невесомые розовато-жёлтые тонкие лепестки и его аромат… Никакого восторга при виде Власты Дынко не испытывал, и голова не кружилась при мысли, как поддастся её тело, когда попадёт ему в руки. Стоя посреди огромного цветущего луга, где каждый цветок прекрасен, а главное — их очень много, Дынко при виде Власты видел за плечом этот… странный, с ароматом, от которого сердце сжимается в тоске и становится больно. И как же его, такую редкость и красоту, ломать и мять, зная, что не пройдёт и недели, как аромат луговых лютиков да васильков снова уведет его на поиски
Риск есть риск. Если совсем не рисковать, то проще дома сидеть и молча следить за тем, как проходят мимо лучшие годы.
Любое существо, прежде чем измениться, сначала должно прийти в нестабильное состояние.
Любой дар, прежде чем стать сильнее, должен выйти из равновесия.
Лично я из любой ямы буду выбираться.
Увы. Дети жестоки, а взрослеющие дети бывают жестоки вдвойне.
... никогда и ни о чём не жалеть.
Учиться всему, чему сможешь.
Воин должен завоевать крепость, даже если сама крепость жаждет немедленно сдаться ему в плен. И точка!
Я совершенно уверена в том, что где-то там, на пушистом облачке, сидит, болтая ногами, мой ангел-хранитель — гениальный и, как все гении, рассеянный и забывчивый донельзя. Ведь какие-то случаи в моей жизни я могу воспринимать только как его вмешательство в ход событий. Он помогает и оберегает, исполняет самые потаенные желания, но при этом часто все путает и делает по-своему.
Например, сегодня он ошибся в количестве мужчин моей мечты, положенных мне по всем существующим правилам. Говорят, где-то в мире ходит твоя половинка. Главное — ее найти. Но при этом само собой разумеется, что половинка есть лишь одна-единственная. И я была уверена в том, что дождливым утром уже познакомилась с этим человеком. Однако же не все так просто.
Надо мной возвышался совершенно очаровательный молодой человек.
Справа от меня, на краю голубого бассейна, выложенного мозаичными плитами, играют в шахматы двое мужчин моей мечты, — высокий широкоплечий влюбленный блондин и широкоплечий высокий влюбленный брюнет.
Полагаю, что где-то между пальмами, бассейном и неправдоподобно пушистым легким облачком цвета чайной розы порхает мой рассеянный ангел-хранитель.
И одному богу ведомо, как я со всем этим буду разбираться.
Вполне миленький остров, довольно просторный и даже наверняка есть на географических картах, если исходить из числа туристов, которые атакуют его гостеприимные берега раз в неделю. При этом не просто какой-нибудь дикий, неблагоустроенный островок посреди коралловых рифов, а цивилизованный — с банками, фирмами, гостиницами, ресторанами, казино, модным курортом, аэропортом и даже собственным театром. Словом, этот остров ничем не отличается от сотен ему подобных, кроме мелкой и незначительной детали: он весь, целиком и полностью, от самого крупного банка до самой мелкой ракушки, принадлежит мне.
— Умная ты, — жалостливо покачал головой дядя Миша. — Тяжело тебе жить на этом свете. И легче уже никогда не станет. Но ты не отчаивайся. Не может такого быть, чтобы у Бога для тебя гостинца не припасено. Просто нужно ждать, ждать и крепко верить, что счастье еще состоится.