если ты пришел за медом и столкнулся с медведем - кинь в него улей.
У тебя есть два врага? Так сделай доброе дело, страви их! А потом с наслаждением запинаешь оставшегося. Или повторишь, при необходимости.
Всему и всегда есть цена, не так ли?
А на каждую силу есть другая сила
Семья - это и поддержка, и помощь, и плечо, подставленное в трудной ситуации
- Тора Яна, вы же и сами все понимаете. Чем человек от животного отличается? Хвостом?
- Шерстью.
- А еще тем, что животное думает о себе, а человек - о других.
за границей человеку прививают любовь к загранице
Гражданская война плоха тем, что виноваты в ней обе стороны. Обе стороны умываются кровью, обе стороны виновны в гибели женщин и детей, обе стороны заляпывают себя грязью так, что свиньи позавидуют. Радуются этому соседи.
А если виноваты обе стороны, какая разница между теми и этими?
Последнее время он даже одеваться стал, как эти лапотники! В галифе и косоворотку! Даже сапоги почти не чистил... слуга просто рыдал! Элитная вакса, на основе шампанского, оставалась невостребованной!
Свою честь и репутацию приходится отстаивать во все времена
деньги очень хорошо отбивают и разум, и недоверчивость
Корона - это ведь только в сказках благо. А так - кошмар ужасный. Только вот мало кто это понимает.
Женщине не нужен кто-то умнее, добрее или красивее. Женщине нужен тот, кто сможет защитить. И ее - и детей.
Кто-то смел не оценить дарованное ему судьбой счастье? Радуйтесь, дитя мое, что разобрались вовремя, идиоты нам не нужны.
"Ага, ага! Мозг отключился, член включился. Все как всегда", – продолжает шептать голос.
Говорят, женщины – ведьмы, но только мужчины с возрастом и без косметики хорошеют.
Человек не идеален по природе. А самый неидеальный может стать единственным.
Женщины снимают стресс по-разному: кто-то худеет, кто-то, наоборот; кто-то покупает сумки, туфли или украшения, а я расслаблялась в магазинах нижнего белья.
Она так и не смогла полюбить Венецию, но признавала, что подобного города на свете нет. У него две стороны- светлая и темная, и если одна сторона играет венские вальсы, под которые так прекрасно танцевать на пьяцца Сан Марко под сентябрьским дождем, то другая скрывает старые тайны под темными водами каналов.
Серениссима [Венеция] светла и прекрасна, но она же мстительна и самолюбива. И хотя итальянцы считают ее городом темного колдовства, а испанскому герцогу она порой кажется просто декорацией, она жива, и люди будут возвращаться в ее узкие переулки, на ее площади, очаровываясь, влюбляясь, или разводя руками, не понимая, что в этом городе такого, что делает его единственным в мире.
Кто-то назвал Венецию городом падающих ангелов, и был прав, они действительно падают с рушащихся фасадов. Но сегодня я бы назвала ее городом падших ангелов… Они пытались спасти свой город от хаоса, но сами принесли хаос.
Венеция не только романтична, даже итальянцы говорят, что в ней есть аромат темной магии, запретного плода, аромат измены... На что готова я под влиянием венецианского яда вседозволенности, скрытого под масками и за глухими стенами старых дворцов?
Когда что-то хорошее, что никогда больше не повторится, заканчивается, ты жалеешь, что упускал время, не смаковал каждый миг, не запоминал и не растягивал.
Человек с нормальной психикой не страдает больше двух недель. Это бессмысленно. Сначала я пытался ее вернуть, а потом понял, что это бесполезно. Так зачем растрачивать впустую время и силы? На свете есть множество других девушек.
Замечательная все-таки вещь - тушенка!
Есть детали, которые запоминаются на всю жизнь. И не только запоминаются. Маленькие, как будто незначительные, они въедаются, впитываются как-то в тебя, начинают прорастать, вырастают во что-то большое, значительное, вбирают в себя всю сущность происходящего, становятся как бы символом.
Я помню одного убитого бойца. Он лежал на спине, раскинув руки, и к губе его прилип окурок. Маленький, еще дымившийся окурок. И это было страшней всего, что я видел до и после на войне. Страшнее разрушенных городов, распоротых животов, оторванных рук и ног. Раскинутые руки и окурок на губе. Минуту назад была еще жизнь, мысли, желания. Сейчас — смерть.