«Дети не могут ничего рассказать — обычная история. Детям никто не поверит. Особенно если их палач и монстр — уважаемый человек с репутацией святого. Детям говорят, что это исключительно их вина, что это просто их испорченность, неблагодарность и лень, что взрослые желают им только добра».
«Да ты поэт, Марк Деккер, — фыркнул он. — Такой же хреновый, как в четырнадцать лет, все те же завывания про тьму, одиночество и смерть. Уймись уже, хватит страдать, займись делом».
«Марк усмехнулся. Да, выйти из лабиринта в собственной голове… Как знакомо. Только вот он отлично знал, что это невозможно».
— Знаешь, как говорят?
Когда трудности множатся, это значит, что ты на верном пути. Жизнь даёт только таких испытаний, которые ты можешь пройти.
— Говорят, тяжелый опыт дается, чтобы человек чему- то научился...
Тётя Тамара … даже предложила нашим родителям взять нас с собой на прогулку с дядей Вахтанги по набережной. Чтобы дядя Вахтанги наконец-то начал привыкать к детям. Родители и дядя Вахтанги возражать не стали, но я так думаю, что после этой прогулки тётя Тамара серьёзно задумалась над тем, стоит ли заводить детей или не все такие, как мы с Вовкой.
... Вовка запел:
– Мы красные кавалеристы, и про нас былинники нечистые ведут рассказ…
– Что это с тобой, Вова? – послышался голос мамы.
– И почему это былинники нечистые? – добавился голос папы.
– Наверное, не мылись давно, – предположил Вовка, пытаясь тянуть время.
– Пойдём хоть тебя умоем. А то смотри, какой грязный, прям как твои былинники из песни.
Девка – и в портках. Такое себе могли позволить либо чародейки, либо наемницы, либо развратницы. Хотя порой это могла быть одна и та же девица, единая в трех лицах.
Благо выяснять, что я могу дать: любви, отпор или просто в морду, желающих было немного.
«Стрела Купидона могла пронзить моё чёрствое сердце? <…> Стоит провести баллистическую экспертизу, уверен, ангелочек целился в голову».
«Вечер определённо перестал быть томным».
– Твой разум послужит тебе лучше любой безделушки, – сказала она. – Это оружие, Мия. И, как с любым оружием, ты должна учиться, чтобы хорошо им овладеть.
«Мы вошли в Комплекс в 03:47. Никаких фанфар, только треск раций да мерцание налобных фонарей. Стены — сталь, проржавевшая до цвета крови. Воздух пахнул медью и чем‑то… гнилым. Как будто сама земля здесь разлагалась».
«Первым исчез Рейс. Он шёл позади, прикрывая тыл. Оглянулся — темнота сомкнулась за нами плотнее брони. Ни крика, ни вспышки. Просто пустота».
«Я прикоснулся к стали. Холодная. Мокрая. И пульсировала, будто под обшивкой билось сердце».
«Коэн бил прикладом по дверям с кодовым замком, но металл плавился под ударами, обнажая зубы. Настоящие зубы, острые, в три ряда».
«Валери засмеялась. Истерично, громко. Потом всадила ствол в рот и нажала на спуск. Патрон клинил. Она смеялась, пока тени не сомкнулись над ней».
«SCP‑XXXX — самосознающий лабиринт. Объект поглощает, имитирует, совершенствуется. Благодарим за помощь в тестировании протокола».
«Дверь с маркировкой „Выход“. Чистая, новая. Ложь. Вся плоть Комплекса — ложь».
«Время не имеет смысла. Часы на запястье показывают 03:47 уже целую вечность. Солнце здесь — миф. Свет — ложь. Я бегу, но коридор тянется, как петля на шее».
«Тебя не было с самого начала, — шепчет Коэн. — Ты — его сон. Наш сон».
«Конец записи. Статус отряда: KIA. Рекомендации: Сектор B‑12 переклассифицировать как Euclid».
Иногда для счастья нужно самую малость. Просто быть с тем, с кем просит душа. И там, где ты чувствуешь себя собой.
«Era una vita che ti stavo aspettando» («Я ждал тебя всю свою жизнь»).
«Allora tienimi stretto» («Тогда держи меня крепче»).
«Всё, что нужно человеку — надёжная и крепкая семья, верные друзья рядом и женщина, которая делает каждый твой день ярче».