— Я больше не принадлежу им, — на этот раз слова вырвались низким, полным ненависти шипением.
— Мы принадлежим тем, кому мстим, и тем, кому ненавидим. Умение отпустить — вот подлинное отсутствие принадлежности.
Любого очень легко свести с ума, подчинить и сломать, если он будет верить чужим определениям.
Этим часто пользуются демоны и хищники, а ещё — монстры, которых называют людьми.
Они часто называют других чудовищами, лжецами и прочим, просто чтобы разделить с кем-то свою собственную грязь, или подтвердить своё представление о реальности, или самоутвердиться.
Ты не знаешь, кто ты такая? Ладно. Может, никто не знает точно насчёт себя этого. Но ты знаешь, чего ты не делала. И кем ты не хочешь становиться. Так что не позволяй ей… Не позволяй никому лгать тебе об этом. Не давай никому такую власть над собой.
Котики, которых так любят бабы, обожают в тёмных уголках играть с добычей.
Дать надежду — и отобрать. Придушить — и отпустить. Поиграть в горячее и холодное…
Да, пожалуй, неудивительно, что бабы любят котиков.
Сильные противники закаляют. А со слабыми и сам становишься слабее.
... мне кажется, что смерть – это что-то совсем ненужное и чудовищное.
Нет, правильно мне мой отец говорил – нет ничего хуже, чем вести за собой людей. Победа – общая, поражение – только твое.
«Кто обижается, а не мстит – тот долго не живет», – так говорили в нашем квартале.
Понимаешь, тогда я был один, если можно так выразиться. На мне не висела ответственность за других. Сам пил, сам брюхатил и сам дрался. Сейчас все по-другому. Знаешь, я никогда особо не слушал своего отца, наверное, потому, что не понимал до конца того, что он хотел до меня донести. А он не раз мне повторял: «Не страшно умереть самому, страшно, когда по твоей вине умрут те, кто шел за тобой».
Совместное путешествие сближает, особенно если оно ведет к общей цели.
Имя нам дано при рождении, и отказаться от него – это все равно что предать свой дом, свою кровь и славу предков. Странно, что я, глупая женщина, говорю об этом тебе.
Добро и зло – два лика луны. За ее светом таится мрак. Обратная сторона чего бы то ни было.
Благополучие и большие деньги порой делают людей неуправляемыми. Те ищут приключений на свою голову и вовлекают в эту опасную орбиту других. Им все нипочем.
Дора как выглядит, так и ведет себя. Она не признает «устоев» и попирает «приличия». Такое у нее кредо.
Лучшее в жизни всегда непросто. Лучшее в жизни — это то, за что держишься изо всех сил, а если отпускаешь по глупости — борешься, не жалея себя, чтобы вернуть
Жизнь нельзя сдать на „отлично
Когда окружающие считают, что тебе на всё наплевать, никто не пристанет к тебе со сложными разговорами
Всё меняется. Иногда медленно, настолько незаметно, что ты позволяешь себе цепляться за надежду, что, если очень сильно захотеть, всё останется как прежде
Но если тебе очень, очень повезёт, находится кто-то, кому под силу сгладить твои прошлые ошибки, кто-то, кто подождёт, пока воспоминания и боль утихнут
И да, мы всё-таки поженились. Как мне и хотелось, Джеймс взял меня замуж, трезво оценивая ситуацию, понимая правду о том, что моим телом руководил нагуаль, а сама я стала жертвой непреодолимых обстоятельств
Все время с момента пробуждения после катастрофы я искала злодея в прошлом Фэй. А следовало искать в прошлом Кристины. Я настолько увлеклась погоней за нагуалем, что забыла: у Кристины тоже была своя жизнь, свои друзья и недруги
Мы с тобой, — заговорила рваными фразами, через вдох, не зная, как по-другому описать то, что рвало изнутри на части. — Два корабля. Из разных гаваней. Ты — гордый крейсер. Идущий через опасные рифы. В свой порт семи морей. А я — рыбацкая лодочка. Удел которой — тихие воды. Никому не известной бухты
Нет ничего важнее жизни. Оставь пафосную чушь кликушам. Не стоит умирать из-за чести, долга или любви. Пока ты дышишь, ты можешь отыскать новую любовь. Или понять, что долг был не столь важен, а те, которые кричат о чести, весьма часто сами её не имеют
Один — прецедент. Двое — совпадение. А трое — уже закономерность…
Хорошо смеётся тот, кому удаётся выжить
Я не знаю, что именно тебе пришлось пережить, но сама я научилась дышать заново, только отдав долг сердца слезами