Когда всё начинают валить на призраков, начинается самое интересное...
Невыспавшийся мужик-злой мужик. Хуже такого только голодный.
Не надо Петю, – всхлипнула я, глядя на огромного амбала, входящего в крошечный магазин, который в плечах ему катастрофически мал.
(Кошка) Ромка ринулся лизнуть меня в нос, но я прыгнула на тумбочку.
– Помойся сначала, ты очень грязный, – сказала я.
Ромка пристыженно оглядел свои лапы.
– Да, действительно, – пробормотал он, – я там… гулял…
– Мне это неинтересно, – отрезала я. – Кстати, готовься, у нас скоро будут котята.
И ушла спать. Устала я двое суток его на подоконнике караулить.
(Кошка) Мамуся спокойно объясняла, что Олька давно уже совершеннолетняя и что папуся в возрасте Ольки…
– Как ты можешь сравнивать, – орал папуся, – я в этом возрасте уже работал!
– А она учится. Это тоже работа.
– Она еще ребенок!
– Да какой она ребенок? Ты посмотри на нее, она уже взрослая! Между прочим, я в ее возрасте уже беременная была.
Папуся в ужасе уставился на мамусю.
– Ты мне не говорила! – сказал он.
– Идиот! – сказала мамуся и ушла обратно на кухню.
(Оля) Кася уже привычно выслушивала мои причитания. Научилась бы приносить носовые платки, что ли… А то в хвост, который она все время подставляет, сморкаться неудобно. Потом полный нос шерсти.
(Пес) Я остановился, наклонив голову набок. Кася утверждает, что так я выгляжу наиболее трогательно. Хозяин насупился.
– Ну что ты на меня смотришь? Нельзя тебе в квартиру, понял?
Я перестал махать хвостом.
– Ромка! Ты же умный пес! Ты должен понять, что бывают такие обстоятельства…
– …когда друга можно предать и выбросить на улицу, – закончил я, но он, конечно, ничего не разобрал.
(Роман) Мне все время хотелось проснуться. Даже не проснуться, а загрузить сохраненку на предыдущем уровне и начать проходить миссию заново. Но эта чертова реальность совершенно не приспособлена к жизни! Сохраниться нельзя, переиграть ничего нельзя. Если уж вляпался – терпи!
«Могу сказать по собственному опыту, что люди способны пойти на убийство по любой причине. И даже вовсе без неё», — сказал Босх.
«Допустим, я выясню, что у вас есть наследник. Не исключено, что он окажется в опасности. Вы уверены, что этого хотите?»
«Я предложу наследнику выбор, — ответил Вэнс. — Думаю, таков мой долг. И буду защищать этого человека всеми доступными мне средствами».
«Господи, это была страшная ошибка, — произнесла она. — Затупил по молодости. И заплатил за это жизнью».
«Босх знал, что взаимоотношения членов семьи — почти такая же уникальная штука, как отпечатки пальцев».
«Когда дошёл до самого конца, появляется желание вернуться к началу».
«Честно говоря, я думаю, что мои работы в пояснениях не нуждаются. Вы просто смотрите на них и что‑то чувствуете. Или нет. Искусство не следует облекать в слова».
«Знаешь, что мы говорили про таких парней в старые времена? Дай ему расчёску, в собственных усах вшей не найдёт».
«Эта семья сколотила состояние на металле, а теперь, чтобы попасть в дом, нужно пройти через металлодетектор».
«Если человек хочет чего‑то по‑настоящему, его не остановить».
«Сколько ни говори „халва“, во рту слаще не станет».
«Нет ничего глупее, чем раздавать непрошеные советы».
- Время есть ещё, дай поспать, зима же, все нормальные коты много спят.
- То есть ты намекаешь на то, что ты - нормальный кот? - искренне изумился я. - А тебя не смущает тот факт, что ты адская гончая?
- Это внешне, - соизволил объяснить Фред, - а в душе я кот.
Настоящая дружба - это предельное доверие к человеку, с которым ты один кусок хлеба делишь. А если этот человек тебя предал, то это доверие навсегда улетучивается. Обратно его уже не восстановить.
Творить добро надо исключительно там, где оно действительно нужно; в противном случае результаты могут оказаться воистину разрушительными.
...— Работаешь с ними, работаешь, учишь. Стараешься сеять разумное, доброе, вечное. А выходит что?
— Я думаю, как раз разумное, доброе, вечное и выходит, — задумчиво подбодрила меня Мелюзина. И столь же задумчиво добавила: — Только не из того места.
Добро должно быть мудрым. Отчего-то многие думают, будто доброе сердце с легкостью заменит здравый смысл. Однако помните: подставлять спину врагам, в тридцатый раз наступая на одни и те же грабли, — признак не доброты и всепрощения, а скорее отсутствия интеллекта. Подлинное добро не имеет отношения к идиотизму.