Я та, которая всегда и во всём виновата.
Я та, которая, в попытке добиться истины, набрала цифры одного из четырёх номеров, и влюбилась.
Моя первая любовь была неожиданной, случайной и долгожданной.
Только, я ещё не знала, что полюблю не человека, а волка в овечьей шкуре, который борется в своей голове, с двумя чувствами одновременно.
Прекрасная незнакомка ворвалась в мою душу внезапно.
Можно ли влюбиться в человека, которого никогда не видел? Можно. В голос. Услышав его, я пропал.
Но, когда общество говорит тебе, что вы не пара, ты начинаешь в это верить.
Рядом с ней я сгорю или залечу свои раны?
Я больше не хочу любить без взаимности. И не хочу, чтобы безответно любили меня.
– Слушайте, с вами хорошо на умные диспуты ходить, – Аманда засмеялась. – Я бывала пару раз на таких, там почтенного возраста ученые мужи с белыми бородами обсуждали – есть ли разумная жизнь на звездах или нет. Истину выяснить по этому поводу невозможно, кто бы что ни говорил, любое мнение все равно непременно опровергалось. Зато спорили они очень горячо, и у каждого была масса аргументов. Вопрос яйца выеденного не стоит, пользы от него – никакой, но дискуссия затянулась на целую неделю.
Когда сбываются самые заветные мечты, следует ожидать, что рано или поздно судьба предъявит тебе счёт.
Иногда время бежит быстро, и события сливаются в расплывчатое пятно, а порой стоит на месте, и каждое слово или поступок чётко отпечатывается в памяти.
«Даже у самых сильных есть маленькие слабости».
Ты — мой личный сорт героина.
Я не люблю врать, поэтому, если приходится, то хорошо бы иметь достойную причину.
Чем больше ты любишь кого-то, тем меньше смысла в твоих поступках.
Эйфория — обратная сторона истерики.
Светлые земли Аэри полны теней и страха: в самом сердце леса затаилось зло, безумие прорастает из лесного трона и раскидывает сеть.
«Ты ключ!» — твердили Хое. — Придёт время, и ты исполнишь своё предназначение!
Юная альва послушно выполняла всё, что от неё требуют, будучи удобным инструментом в чужих руках. До поры.
Весной её совершеннолетия, когда в Лесной град пришли нежданные посланники, настало время задавать вопросы и решать, во что верить, кому служить и кого любить.
Удалось ли им соблюсти тишину — никто из них не уследил. Когда они вдвоём, наедине, и занимались любовью, окружающий мир исчезал.
— Любить и быть удобным — разные вещи, — сказал я. — Любить и во всём соглашаться — тоже. Не вали всё в одну кучу, пожалуйста. Вообще бывают случаи, когда любить — и есть спорить. Когда споры прекращаются, значит, всё плохо.
— Я не совсем понимаю… Что плохо?
— Это значит, что другой стороне просто стало наплевать. Любовь перешла в свою подлинную противоположность, всё было пережито и пройдено, осталась лишь пустота. Спорить нет смысла, потому что больше уже не болит
...это реальность. Она иногда похлеще всяких галлюцинаций бывает…
— На самом деле, всегда, — подала вдруг голос леди Дэлль. — Галлюцинации ограничены нашим собственным знанием и воображением. У реальности нет таких ограничений.
— Я больше не принадлежу им, — на этот раз слова вырвались низким, полным ненависти шипением.
— Мы принадлежим тем, кому мстим, и тем, кому ненавидим. Умение отпустить — вот подлинное отсутствие принадлежности.