Цитаты
285857
«Если бы Инга умирала — она бы выкупила свою жизнь, расплатившись чужой? Может быть, и выкупила бы. Если бы Наталья могла спасти Саньку, убив чужую, нелюбимую, ненужную женщину — она бы сделала это? Может, и сделала бы. А Инга поняла бы её. И простила. Как легко понимать и прощать, когда убивают не тебя».
В наследство от бабушки Инга получила домик в деревне, а вместе с ним - всю силу старой ведьмы. И что прикажете делать с таким вот подарком? Днем - работа, вечером - ремонт, и вместо чашечки кофе - борьба с темными силами. А очаровательный шатен, который всегда придет на помощь, кажется, не тот, за кого себя выдает. И он действительно опасен.
«Помидоры, знаешь ли, начисто лишены снобизма. Дешёвый глюконат их не оскорбит».
В наследство от бабушки Инга получила домик в деревне, а вместе с ним - всю силу старой ведьмы. И что прикажете делать с таким вот подарком? Днем - работа, вечером - ремонт, и вместо чашечки кофе - борьба с темными силами. А очаровательный шатен, который всегда придет на помощь, кажется, не тот, за кого себя выдает. И он действительно опасен.
— Ярослав, я не ссориться пришла, а договариваться, — вздохнула Альбина, не забирая руку, чувствуя, как от властных прикосновений мурашки бегут у неё по спине.
— Не о чем договариваться, Альбина, — сухо отрезал он, и контраст с горячей ладонью был просто невыносим. — Вопрос решён и закрыт. Твоя семья достаточно поломала жизни моей семье. Больше этого не будет. Девочка — моя. Твоя мать не будет иметь к ней никакого отношения…
- Ярослав, я не ссориться пришла, а договариваться, - вздохнула Альбина, не забирая руку, чувствуя, как от властных прикосновений мурашки бегут у нее по спине. - Не о чем договариваться, Альбина, - сухо отрезал он, и контраст с горячей ладонью был просто невыносим. – Вопрос решен и закрыт. Твоя семья достаточно поломала жизни моей семье. Больше этого не будет. Девочка - моя. Твоя мать не будет иметь к ней никакого отношения…. Она уже изуродовала двух дочерей, я не дам ей сделать это и с моей...
«Первая любовь — нежная и почти нереальная. И первая боль предательства. И первое столкновение с миром, когда ты — в меньшинстве, а те, кто должны прикрыть твой тыл, вонзают в спину нож за ножом. Когда рушится почва под ногами, а правда ранит сильнее лжи. Когда теряешь не только других — теряешь себя. Что остаётся делать? Сгорать. И возрождаться из пепла».
Книга 1 *** Ирина со всей дури наступила на ногу Альбины. Та снова моргнула. И вдруг с ужасом поняла, что все глаза направлены на нее. — Эй, как тебя? — голос Артура был ледяным, с едва заметной насмешкой. — У меня что, пятно на рубашке? — Что… — выдавила Альбина, чувствуя, как внутри всё холодеет. — Ты на меня так пялишься, вот и спросил, в чём дело. Я в кофе вымазался? Или у меня что-то в волосах? — его тон был таким резким, что у неё всё сжалось в груди. — Нет… — почти прошептала она,...
«Не спрашивай программиста об источниках информации — и он не скажет, куда тебе пойти».
Книга 1 *** Ирина со всей дури наступила на ногу Альбины. Та снова моргнула. И вдруг с ужасом поняла, что все глаза направлены на нее. — Эй, как тебя? — голос Артура был ледяным, с едва заметной насмешкой. — У меня что, пятно на рубашке? — Что… — выдавила Альбина, чувствуя, как внутри всё холодеет. — Ты на меня так пялишься, вот и спросил, в чём дело. Я в кофе вымазался? Или у меня что-то в волосах? — его тон был таким резким, что у неё всё сжалось в груди. — Нет… — почти прошептала она,...
«Чиновники — это, милая, особый сорт дерьма, который иначе как силу и власть не понимают».
Книга 1 *** Ирина со всей дури наступила на ногу Альбины. Та снова моргнула. И вдруг с ужасом поняла, что все глаза направлены на нее. — Эй, как тебя? — голос Артура был ледяным, с едва заметной насмешкой. — У меня что, пятно на рубашке? — Что… — выдавила Альбина, чувствуя, как внутри всё холодеет. — Ты на меня так пялишься, вот и спросил, в чём дело. Я в кофе вымазался? Или у меня что-то в волосах? — его тон был таким резким, что у неё всё сжалось в груди. — Нет… — почти прошептала она,...
Просто иногда люди не хотят, чтобы их спасали. Они хотят, чтобы их просто приняли. Без жалости, без попыток "починить".
– Давай заключим сделку, Алексей. Я помогу тебе, а ты сделаешь мне ребенка. Но есть условия. – Терпеть не могу условия. – Я тоже. Поэтому сработаемся. Ты сразу подписываешь отказ от отцовства. Между нами нет никаких отношений. Только секс и только со мной. – Ты идеальная женщина. – Одного раза, возможно, будет мало. Поэтому настройся на сложную ответственную работу. – Баки полны, рукав давно размотан на всю длину. Мальчик или девочка нужен? Хоть кто-нибудь... Часики тикают. Как и моя...
Даник оттесняет меня в угол кухни, давит своей мощью. — Прекрати! Прекрати! Пре-кра-ти! — визжу я. — Я же вижу, как ты на меня смотришь. — Он упирается ладонью о стену, прямо у моего лица, и склоняется ко мне. — Это не то, что ты думаешь! — на выдохе произношу я. Господи, ну как же ему всё объяснить?!
Даник оттесняет меня в угол кухни, давит своей мощью. — Прекрати! Прекрати! Пре-кра-ти! — визжу я. — Я же вижу, как ты на меня смотришь. — Он упирается ладонью о стену, прямо у моего лица, и склоняется ко мне. — Это не то, что ты думаешь! — на выдохе произношу я. Господи, ну как же ему все объяснить?! — Детский сад! Он обхватывает ладонями мое лицо и неожиданно нежно, тепло целует в губы. Сердце в отчаянии дергается к горлу. И вместо того, чтобы сопротивляться, я, ошарашенная, замираю. ...
«Память, измученная последними днями, легко устраивает подмену, будто на несколько секунд утягивает меня в портал времени. Я чувствую запах мужчины, которого так сильно любила. Его вкус, напор, жажду близости. И тело реагирует на нежность его сына так же, как тогда, в восемнадцать лет, на него самого.
Даник оттесняет меня в угол кухни, давит своей мощью. — Прекрати! Прекрати! Пре-кра-ти! — визжу я. — Я же вижу, как ты на меня смотришь. — Он упирается ладонью о стену, прямо у моего лица, и склоняется ко мне. — Это не то, что ты думаешь! — на выдохе произношу я. Господи, ну как же ему все объяснить?! — Детский сад! Он обхватывает ладонями мое лицо и неожиданно нежно, тепло целует в губы. Сердце в отчаянии дергается к горлу. И вместо того, чтобы сопротивляться, я, ошарашенная, замираю. ...
В стрессовой ситуации главное - не суетиться.
– Давай заключим сделку, Алексей. Я помогу тебе, а ты сделаешь мне ребенка. Но есть условия. – Терпеть не могу условия. – Я тоже. Поэтому сработаемся. Ты сразу подписываешь отказ от отцовства. Между нами нет никаких отношений. Только секс и только со мной. – Ты идеальная женщина. – Одного раза, возможно, будет мало. Поэтому настройся на сложную ответственную работу. – Баки полны, рукав давно размотан на всю длину. Мальчик или девочка нужен? Хоть кто-нибудь... Часики тикают. Как и моя...
— Никакого аборта не будет! — рявкает Высоцкий, едва сдерживая бешенство.
— Ты не в том положении, чтобы что‑то решать, — зло шиплю ему в лицо.
— Это касается только меня!
Тяжёлый кулак врезается в стену. Так, что осыпается штукатурка.
— Повторяю ещё раз, — выделяет боец каждое слово. — Я запрещаю прерывать беременность.
— Поздно, Максим, — с трудом сдерживаю слёзы. — Ничего уже не вернуть.
— Никакого аборта не будет! — рявкает Высоцкий, едва сдерживая бешенство. — Ты не в том положении, чтобы что-то решать, — зло шиплю ему в лицо. — Это касается только меня! Тяжёлый кулак врезается в стену. Так, что осыпается штукатурка. — Повторяю ещё раз, — выделяет боец каждое слово. — Я запрещаю прерывать беременность. — Поздно, Максим, — с трудом сдерживаю слёзы. — Ничего уже не вернуть. *** Максим Высоцкий — жестокий, циничный дьявол. Так говорят о нем все, без...
Максим Высоцкий — жестокий, циничный дьявол. Так говорят о нём все, без исключения. А ещё он — моя первая любовь и тот, кто растоптал светлые чувства предательством. Однако он ещё не знает, что у меня есть тайна, которая изменит всё.
— Никакого аборта не будет! — рявкает Высоцкий, едва сдерживая бешенство. — Ты не в том положении, чтобы что-то решать, — зло шиплю ему в лицо. — Это касается только меня! Тяжёлый кулак врезается в стену. Так, что осыпается штукатурка. — Повторяю ещё раз, — выделяет боец каждое слово. — Я запрещаю прерывать беременность. — Поздно, Максим, — с трудом сдерживаю слёзы. — Ничего уже не вернуть. *** Максим Высоцкий — жестокий, циничный дьявол. Так говорят о нем все, без...
«– Ты счастливица, – сказала она тихо, и в её голосе смешались искренняя теплота и едва уловимая зависть». – Прекрасный муж, чудесный сын. Всё, о чём можно мечтать».
«Спасибо за вечер, котик. Было божественно. Жду завтра в то же время». — Имя отправителя — «Дарья (работа)». Котик. Олег ненавидел, когда я называла его ласковыми именами. «Мне тридцать семь, а не семнадцать», — всегда огрызался муж, когда я в порыве нежности называла его солнышком или котёнком. А тут — котик. И это «божественно» обожгло меня, как кипяток. Я медленно опустилась на стул, почувствовав, как комната вдруг начинает кружиться вокруг меня в каком-то безумном вальсе. Стены словно...
«– Я готова рискнуть, – я склонила голову набок, глядя на него с невинным ожиданием». – Хочу поддержать тебя. Как хорошая жена».
«Спасибо за вечер, котик. Было божественно. Жду завтра в то же время». — Имя отправителя — «Дарья (работа)». Котик. Олег ненавидел, когда я называла его ласковыми именами. «Мне тридцать семь, а не семнадцать», — всегда огрызался муж, когда я в порыве нежности называла его солнышком или котёнком. А тут — котик. И это «божественно» обожгло меня, как кипяток. Я медленно опустилась на стул, почувствовав, как комната вдруг начинает кружиться вокруг меня в каком-то безумном вальсе. Стены словно...
«Ложь. Такая обыденная, такая привычная, что от этого становилось ещё больнее». Она разливалась внутри меня жгучим ядом, отравляя всё, во что я верила последние восемь лет».
«Спасибо за вечер, котик. Было божественно. Жду завтра в то же время». — Имя отправителя — «Дарья (работа)». Котик. Олег ненавидел, когда я называла его ласковыми именами. «Мне тридцать семь, а не семнадцать», — всегда огрызался муж, когда я в порыве нежности называла его солнышком или котёнком. А тут — котик. И это «божественно» обожгло меня, как кипяток. Я медленно опустилась на стул, почувствовав, как комната вдруг начинает кружиться вокруг меня в каком-то безумном вальсе. Стены словно...
«Прости, милая, — он обнял её за талию сзади, — но дело касается института с вековыми устоями. А это стоит дороже, чем счастье нескольких личностей. Мы должны будем принести жертву, если потребуется».
В захватывающем романе Джилл Пол страницы истории пересекаются с судьбами людей, ее творящих. Страстная любовь английского короля Эдуарда VIII к экстравагантной американке Уоллис Симпсон перевернула течение событий великой страны. Ведь если бы будущий монарх не встретил Уоллис, ему не пришлось бы выбирать между чувством и долгом, а британский трон после него могли унаследовать совсем другие члены правящей семьи. Уоллис Симпсон не суждено было стать английской королевой, но зато титул «королевы...
«Я мечтаю, что когда‑нибудь, когда закончится вся эта чушь, мы всё‑таки состаримся вместе».
В захватывающем романе Джилл Пол страницы истории пересекаются с судьбами людей, ее творящих. Страстная любовь английского короля Эдуарда VIII к экстравагантной американке Уоллис Симпсон перевернула течение событий великой страны. Ведь если бы будущий монарх не встретил Уоллис, ему не пришлось бы выбирать между чувством и долгом, а британский трон после него могли унаследовать совсем другие члены правящей семьи. Уоллис Симпсон не суждено было стать английской королевой, но зато титул «королевы...
... даже жены генералов, которые проходят путь от лейтенанта, не всегда будут тебе "подавать патроны" до конца жизни.
— У папы другая, — выдает старшая дочь.
Будто самый мой страшный сон наяву.
— Чего молчишь? Говорю же: у него друга-а-ая.
— Катюш, ты наверное что-то не так поняла, — еле ворочаю языком от шока.
— Он меня познакомил с ней, — качает головой. — Что тут можно было понять не так?
***
Пятнадцать лет брака, в котором я отдавала мужу и детям всю себя, чтобы в награду получить равнодушное «у него другая». А муж… муж лишь подтверждает слова дочери.
Если втянуть животик… кстати, откуда набежал, полгода на-зад ведь еще не было?.. жрать надо меньше, что за глупые вопросы… так вот, если втянуть живот, то вроде как ничего еще. С целлюлитом все в порядке — он есть, и никуда деваться не собирается. Разве что прирас-тать.
Я считаю себя человеком средним. Средней внешности, средней упитанности, средних способностей и среднего... хм-м, вот теперь вру... достатка. Именно потому я и обратила внимание на объявление: 'Требуется секретарь-референт, женщина среднего возраста'.
После этого телефон онемел. Я посматривала на него с тревогой и то и дело проверяла на предмет исправности. Трубка добросовестно гу-дела. Я начала злиться: ну и что, что я не желаю праздновать свой день рождения? Уж набрать-то номер не проблема! Или услышать поздравле-ние можно только в обмен на вкусное угощение? Ну не сволочи ли? По-забыть о такой исторической дате!
Я считаю себя человеком средним. Средней внешности, средней упитанности, средних способностей и среднего... хм-м, вот теперь вру... достатка. Именно потому я и обратила внимание на объявление: 'Требуется секретарь-референт, женщина среднего возраста'.
— Мы проходили мимо…
— Замерзли…
— Решили попить чайку…
Вперед, как доказательство, высунулась внушительная коробка тор-та. И бутылка — с чайком, надо полагать.
Я считаю себя человеком средним. Средней внешности, средней упитанности, средних способностей и среднего... хм-м, вот теперь вру... достатка. Именно потому я и обратила внимание на объявление: 'Требуется секретарь-референт, женщина среднего возраста'.
Народ прибы-вал с периодичностью в четверть часа — клялись, что не сговаривались, что проходили мимо, зашли попить чайку, поговорить, позвонить по те-лефону… пописать, наконец, — но только не из-за моего дня рождения.
Я считаю себя человеком средним. Средней внешности, средней упитанности, средних способностей и среднего... хм-м, вот теперь вру... достатка. Именно потому я и обратила внимание на объявление: 'Требуется секретарь-референт, женщина среднего возраста'.
— А свечи задували? — ревниво спросил Серега, торопливо стягивая кроссовки.
— В моем возрасте, — поучающе сказала я, — стоимость свечей уже превышает стоимость торта! Да хватит вам тортика, иди руки мой!
Я считаю себя человеком средним. Средней внешности, средней упитанности, средних способностей и среднего... хм-м, вот теперь вру... достатка. Именно потому я и обратила внимание на объявление: 'Требуется секретарь-референт, женщина среднего возраста'.
Лучше несколько счастливых дней, чем пустота длиною во много лет.
Он был моей единственной любовью. Плохой парень, которого все боялись. Опасный красавчик, от которого были без ума все девчонки. Он спас меня от ада, когда весь класс издевался надо мной. И объявил своей девушкой. Даже первый поцелуй украл. Никто не смел меня больше трогать. Кто пойдет против самого крутого парня в школе? Я влюбилась в него. И время, проведенное рядом с ним, стало лучшим. Но однажды его не стало. Мое сердце разбилось на осколки. Но тогда я решила, что стану другой. ...
Чужая жизни в соцсетях всегда кажется ярче и лучше, чем собственная. Ну чаще всего это не так. Порой за эффектными фотографиями столько боли и слез, что поверить сложно.
Он был моей единственной любовью. Плохой парень, которого все боялись. Опасный красавчик, от которого были без ума все девчонки. Он спас меня от ада, когда весь класс издевался надо мной. И объявил своей девушкой. Даже первый поцелуй украл. Никто не смел меня больше трогать. Кто пойдет против самого крутого парня в школе? Я влюбилась в него. И время, проведенное рядом с ним, стало лучшим. Но однажды его не стало. Мое сердце разбилось на осколки. Но тогда я решила, что стану другой. ...