Стандартное для летней поры дело и безответственные следователи — «отличная» и невероятно скучная комбинация.
Он приходит, как ураган, оставляя за собой хаос и… надежду.
Под ником „Ронин“ он пишет ей то, чего никогда не смог бы сказать вслух.
А она отвечает, не зная, кому именно открывает душу.
Но что, если за маской — тот самый человек, которого она боится и которого не может забыть?
И в новогоднюю ночь выбор уже сделан.
Чтобы передать людям то, что испытывал композитор, надо самому пройти через великую радость, острую боль, удушающую разлуку, потерю мечты, а потом и ее обретение, осознать, что такое смерть, какова на вкус победа, почему жалость убивает, а ненависть способна за пару секунд трансформироваться в любовь. Есть прекрасные музыканты, виртуозно владеющие техникой игры на рояле или скрипке, но публика остается холодной. Почему? Словами объяснить очень трудно.
Соломон нам оставил два мудрых совета:
Убегай от тоски и с глупцами не спорь.
Саша Чёрный
1910
Правда — как змея, сколько ни ври, а настанет момент, когда из-под камня выползет и укусит.
Я взял кольцо и сразу понял, что оно точно не из собрания царей. Почему? Качество золота, камень… Да, вещь недешевая, золото подлинное, не кастрюльное. Но это металл советских лет! Это понятно сразу. Цвет другой и — не удивляйтесь! — запах. Золото «докоммунистических» лет пахнет иначе, нежели советское.
Погибают народы, живёт человечество.
Моя повесть об Атлантиде слишком научна для романа и слишком романтична для науки.
Скажите мне, положа руку на сердце, верите ли вы сами в успех восстания, в то, что вы будете свободны, что вы победите легионы атлантов? Нет, не верите. И всё-таки восстание будет. Почему? Потому, что нет сил больше терпеть. Потому, что нам хуже не будет: убитым — мир, живым — та же каторга.
Здесь всё чарует глаза, и ничто не доступно для обладания…
«Бог-Солнце, пылающий и грозный, явился мне в виде воина. Одежды его были как расплавленная бронза, и свет лица его ослеплял. И он сказал мне: „Спасайтесь!.. Спасайтесь, пока не поздно. Ибо не останется камня на камне и не уцелеет ни одно живое существо. Огонь истребит, океан поглотит Атлантиду. И там, где стояли высокие горы, только волны морские будут вздымать гребни свои. И сама память об Атлантиде сотрётся в веках…
Умираю… так лучше… всё ложь и обман… и жизнь обман…
Чувствуешь ли ты себя готовым, чтобы узнать истину? Готов ли во имя её расстаться с самым дорогим для тебя? — Готов! — твёрдо произнёс Крицна. — Так слушай: Высшая Тайна в том… что её нет!
Даже капитан Муррей, никогда не видавший Острова, не сомневался, что они достигли цели. Ни в одной гавани нельзя было увидеть матч и труб, наклонившихся в самых различных положениях, — как будто сильнейшая буря растрепала всё это скопище кораблей, и они вдруг застыли в самый разгар бури…
Море — это многоэтажное здание. В каждом «этаже» живут свои обитатели, которые не поднимаются в верхние и не спускаются в нижние «этажи.
Недаром океан издавна служил символом бесконечности, мощи, непокоренной воли.
Едва ли что-либо в мире могло быть печальнее зрелища этого громадного кладбища. Море хоронит погибшие корабли, земля — людей. Но это кладбище оставляло своих мертвецов открытыми, при полном свете горячего солнца.
Каждая профессия создаёт свои навыки, дисциплинирует мысли в известном направлении.
Здесь, среди людей своего круга, в этом месте, недоступном обыкновенным смертным, она чувствовала себя в относительной безопасности.
Покойников не лечим, но можем выслушать.
Тихо! Пациент разговаривает с мёртвой.