Цитаты
288651
Психологически здоровые и счастливые люди никогда не ведут себя вызывающе. В них нет бунта, нет надрыва, толкающего на безбашенные поступки. Они ничего никому не доказывают, не играют в драму, не пытаются прикрыть свои безобразные раны и комплексы излишне развязным поведением.
Он – хулиган, ежедневно бросающий вызов обществу.
Она – дерзкая королева колледжа, втайне ото всех живущая в домашнем аду.
Он не привык никому доверять, а она не привыкла показывать свою слабость.
Он влюбился в нее с первого взгляда, а она предпочла ему другого. И он принял ее выбор. Отошел в сторону.
Но однажды в ее жизни случилось непоправимое… И именно он взял ее вину на себя.
Она стала для него первой любовью, а он для нее – спасением…
Первая любовь – жестокая сука!
Он – хулиган, ежедневно бросающий вызов обществу.
Она – дерзкая королева колледжа, втайне ото всех живущая в домашнем аду.
Он не привык никому доверять, а она не привыкла показывать свою слабость.
Он влюбился в нее с первого взгляда, а она предпочла ему другого. И он принял ее выбор. Отошел в сторону.
Но однажды в ее жизни случилось непоправимое… И именно он взял ее вину на себя.
Она стала для него первой любовью, а он для нее – спасением…
Родители всегда думают о своих чадах лучше, чем они есть на самом деле.
Он – хулиган, ежедневно бросающий вызов обществу.
Она – дерзкая королева колледжа, втайне ото всех живущая в домашнем аду.
Он не привык никому доверять, а она не привыкла показывать свою слабость.
Он влюбился в нее с первого взгляда, а она предпочла ему другого. И он принял ее выбор. Отошел в сторону.
Но однажды в ее жизни случилось непоправимое… И именно он взял ее вину на себя.
Она стала для него первой любовью, а он для нее – спасением…
Мы с ним как два дырявых сапога – вроде пара, а носить все равно нельзя.
Он – хулиган, ежедневно бросающий вызов обществу.
Она – дерзкая королева колледжа, втайне ото всех живущая в домашнем аду.
Он не привык никому доверять, а она не привыкла показывать свою слабость.
Он влюбился в нее с первого взгляда, а она предпочла ему другого. И он принял ее выбор. Отошел в сторону.
Но однажды в ее жизни случилось непоправимое… И именно он взял ее вину на себя.
Она стала для него первой любовью, а он для нее – спасением…
Абсолютно не понимаю всеобщих восторгов по поводу ранней весны. По-моему, отстойное время – холодно, сыро, грязно. Смотришь по сторонам – и удавиться хочется. Более мерзкой может быть только поздняя осень, которая укутывает город отвратительной слякотью и непрекращающимися дождями.
Он – хулиган, ежедневно бросающий вызов обществу.
Она – дерзкая королева колледжа, втайне ото всех живущая в домашнем аду.
Он не привык никому доверять, а она не привыкла показывать свою слабость.
Он влюбился в нее с первого взгляда, а она предпочла ему другого. И он принял ее выбор. Отошел в сторону.
Но однажды в ее жизни случилось непоправимое… И именно он взял ее вину на себя.
Она стала для него первой любовью, а он для нее – спасением…
...чтобы обрести, нужно потерять.
Чтобы взлететь, нужно упасть на самое дно.
А чтобы воскреснуть, нужно испепелиться.
Он – хулиган, ежедневно бросающий вызов обществу.
Она – дерзкая королева колледжа, втайне ото всех живущая в домашнем аду.
Он не привык никому доверять, а она не привыкла показывать свою слабость.
Он влюбился в нее с первого взгляда, а она предпочла ему другого. И он принял ее выбор. Отошел в сторону.
Но однажды в ее жизни случилось непоправимое… И именно он взял ее вину на себя.
Она стала для него первой любовью, а он для нее – спасением…
Памятники человек создаёт для людей. А из чего они – не так уж существенно: из живых, зелёных деревьев или крепкого гранита, бронзы, бетона или, может, из звучного слова или возвышенной мелодии, которые не хуже, чем гранит, могут сохранить на веки вечные память и мысль о жизни, смерти и бессмертии.
«Я из огненной деревни» – документальный сборник воспоминаний про уничтожение фашистами белорусских деревень и о партизанах во время Великой Отечественной войны, собранный и составленный белорусскими писателями Алесем Адамовичем, Владимиром Колесником и Янкой Брылем. В книгу вошли свидетельства только тех людей, которые лично пережили трагедию сожженных деревень, убийства родных и односельчан. Для опроса очевидцев писатели на протяжении 1970–1973 годов объездили с магнитофоном 147 деревень в...
... рушить памятники побед — примета того, что старые уроки забыты и их нужно повторить, скоро будут новые победы и новые памятники.
Призванная и ее министр наконец-то разобрались в своих отношениях, но между ними все еще пропасть тайн, недомолвок и культурных различий. Его семья требует от него уважения к традициям, политическая ситуация на континенте накаляется все сильнее, а загадочный предатель строит козни под самым носом, никак не желая попадаться. Иногда кажется, что проще бросить эту страну и жить для себя, в каком-нибудь более спокойном месте, но существует причина, по которой они не могут этого сделать.
Не женщина, а сплошное ДТП
— Я сказал: пошла вон! — резко рявкнул муж и сделал два шага ко мне. Я не пошевелилась. Смотрела в глаза человеку, которого любила. Так я считала на протяжении трех лет. — Почему, Игорь? — только и спросила я, а хотелось плакать. — Почему? Сказать тебе «почему»? — усмехнулся он и вплотную приблизился ко мне. Мне было противно смотреть в его глаза. Противно думать, что секунду назад он прикасался к другой женщине. Трогал ее. Был с ней. — Ты ледышка, Таисия. Бесчувственная и фригидная. Ты не...
– Ну не дура ли? – негромко вздохнул молодой человек. – Очки мне разбила.
– Новые купишь, жмот несчастный, – фыркнула Лерка.
– Они стоят, как крыло самолета, – сокрушался Усов. – Такого идиотского поступка я еще не встречал.
Слышь ты, народное авто, не пипикай! – огрызнулась Лера. – Меньше будешь пихать свой нос, куда не нужно.
– Ни капли манер. Хабалка какая-то! – процедил Алексей, на секунду убрав пакет со льдом в сторону. – Требую компенсацию!
– Счет мне выстави, – хмыкнула Лера, – так и быть, куплю тебе новые фары.
— Я сказал: пошла вон! — резко рявкнул муж и сделал два шага ко мне. Я не пошевелилась. Смотрела в глаза человеку, которого любила. Так я считала на протяжении трех лет. — Почему, Игорь? — только и спросила я, а хотелось плакать. — Почему? Сказать тебе «почему»? — усмехнулся он и вплотную приблизился ко мне. Мне было противно смотреть в его глаза. Противно думать, что секунду назад он прикасался к другой женщине. Трогал ее. Был с ней. — Ты ледышка, Таисия. Бесчувственная и фригидная. Ты не...
– Слет ботанов по другому адресу, уважаемый! – заявила Лера.
– Это Лексус! – одними губами прошептала мне Зоя. А я кивнула. Алексея я прекрасно помнила. Это был тот самый молодой человек, которого я изначально приняла за Назара.
– Здесь незаконно удерживают несовершеннолетнего ребенка, – услышали мы невозмутимый мужской голос, – а это, на минуточку, уголовно наказуемое действие.
– Серьезно? Это тебе в кружке задротов нашептали? – фыркнула Лера. – Никого мы не удерживаем.
– Девушка, отойдите с дороги! – нетерпеливо заявил Алексей.
– А харя не треснет? – хохотнула Лера. – Вторжение в частную собственность тоже, знаете ли, может под статью подвести.
– Лера! Пусти его, – вздохнула Зой из своего укрытия. – Это друг моего дяди, Лексус. То есть, Алексей Усов.
– Да мне глубоко фиолетово, хоть Лексус, хоть Фольксваген! Моя квартира, кого хочу, того и впускаю!
— Я сказал: пошла вон! — резко рявкнул муж и сделал два шага ко мне. Я не пошевелилась. Смотрела в глаза человеку, которого любила. Так я считала на протяжении трех лет. — Почему, Игорь? — только и спросила я, а хотелось плакать. — Почему? Сказать тебе «почему»? — усмехнулся он и вплотную приблизился ко мне. Мне было противно смотреть в его глаза. Противно думать, что секунду назад он прикасался к другой женщине. Трогал ее. Был с ней. — Ты ледышка, Таисия. Бесчувственная и фригидная. Ты не...
Знаешь, если в слове чай сделать три ошибки, то получится мой любимый напиток, – улыбался Назар, плеснул ром по стаканам и один протянул мне. – Залпом пей. А думать будешь потом.
— Я сказал: пошла вон! — резко рявкнул муж и сделал два шага ко мне. Я не пошевелилась. Смотрела в глаза человеку, которого любила. Так я считала на протяжении трех лет. — Почему, Игорь? — только и спросила я, а хотелось плакать. — Почему? Сказать тебе «почему»? — усмехнулся он и вплотную приблизился ко мне. Мне было противно смотреть в его глаза. Противно думать, что секунду назад он прикасался к другой женщине. Трогал ее. Был с ней. — Ты ледышка, Таисия. Бесчувственная и фригидная. Ты не...
«Если больной очень хочет жить, врачи бессильны».
Они прожили вместе гражданским браком почти десять лет. Начиналось все как женском романе - босс и секретарша. Горячо, страстно. Не женились, Вера всегда считала, зачем, что значит какая-то бумажка? Сыну Вовке девять. Он ушел в день рождения сына, бросил ее. Жизнь перевернулась в одночасье. Что теперь предпримет бывшая гражданская жена?
Однотомник.
«Встречается такая любовь, что лучше ее сразу заменить расстрелом»
Они прожили вместе гражданским браком почти десять лет. Начиналось все как женском романе - босс и секретарша. Горячо, страстно. Не женились, Вера всегда считала, зачем, что значит какая-то бумажка? Сыну Вовке девять. Он ушел в день рождения сына, бросил ее. Жизнь перевернулась в одночасье. Что теперь предпримет бывшая гражданская жена?
Однотомник.
«Хрен, положенный на мнение окружающих, обеспечивает спокойную и счастливую жизнь»
Они прожили вместе гражданским браком почти десять лет. Начиналось все как женском романе - босс и секретарша. Горячо, страстно. Не женились, Вера всегда считала, зачем, что значит какая-то бумажка? Сыну Вовке девять. Он ушел в день рождения сына, бросил ее. Жизнь перевернулась в одночасье. Что теперь предпримет бывшая гражданская жена?
Однотомник.
Да только месть вовсе не сладка. Месть отрава. И не могу я жить так, копя обиды. Тошно так жить. Но ведь не попробуешь, не поймешь, правда? Все же с опытом приходит.
Они прожили вместе гражданским браком почти десять лет. Начиналось все как женском романе - босс и секретарша. Горячо, страстно. Не женились, Вера всегда считала, зачем, что значит какая-то бумажка? Сыну Вовке девять. Он ушел в день рождения сына, бросил ее. Жизнь перевернулась в одночасье. Что теперь предпримет бывшая гражданская жена?
Однотомник.
С тем своим последним бойфрендом, попыткой номер четыре, она не так давно рассталась. Не выдержал испытания временем, пошел от нее налево.
- Послала его, - мрачно выдала Лера. - Пять минут гордилась собой, потом пол дня рыдала. И два дня пила не просыхая.
Они прожили вместе гражданским браком почти десять лет. Начиналось все как женском романе - босс и секретарша. Горячо, страстно. Не женились, Вера всегда считала, зачем, что значит какая-то бумажка? Сыну Вовке девять. Он ушел в день рождения сына, бросил ее. Жизнь перевернулась в одночасье. Что теперь предпримет бывшая гражданская жена?
Однотомник.
Вера Дмитриевна, как вы смотрите на то, чтобы для начала перебраться в Департамент?
Воззрилась на него настороженно.
- А почему сразу не в шоу-бизнес, Федор Михайлович?
- Нет, Вера Дмитриевна, сразу в шоу-бизнес нельзя, надо сначала в Госдуме поработать, ну, или хотя бы в Администрации Москвы.
Они прожили вместе гражданским браком почти десять лет. Начиналось все как женском романе - босс и секретарша. Горячо, страстно. Не женились, Вера всегда считала, зачем, что значит какая-то бумажка? Сыну Вовке девять. Он ушел в день рождения сына, бросил ее. Жизнь перевернулась в одночасье. Что теперь предпримет бывшая гражданская жена?
Однотомник.
«единственное, чего люди не прощают — это то, что ты без них, в конце концов, обошёлся»
Они прожили вместе гражданским браком почти десять лет. Начиналось все как женском романе - босс и секретарша. Горячо, страстно. Не женились, Вера всегда считала, зачем, что значит какая-то бумажка? Сыну Вовке девять. Он ушел в день рождения сына, бросил ее. Жизнь перевернулась в одночасье. Что теперь предпримет бывшая гражданская жена?
Однотомник.
Простые решения слишком очевидны и бывают очень вредны в долгосрочной перспективе
Как изменить мир?.. И сложно, и просто одновременно. Начни с себя, сделай первый шаг – и мир вокруг тут же изменится следом за тобой. Вот только мало у кого на это хватает силы духа, увы. И у нашего современника, капризом судьбы попавшего в девятнадцатый век, на это не было ни силы, ни воли, ни даже малейшего желания. Но… Жизнь, как известно, самый лучший учитель. Не хочешь – заставит. Не можешь? Научит. Если только, ха-ха, не протянешь ноги в ходе учебного процесса. Он выжил. Переломил себя,...
И неизменно вежлив – со всеми и всегда.
Как изменить мир?.. И сложно, и просто одновременно. Начни с себя, сделай первый шаг – и мир вокруг тут же изменится следом за тобой. Вот только мало у кого на это хватает силы духа, увы. И у нашего современника, капризом судьбы попавшего в девятнадцатый век, на это не было ни силы, ни воли, ни даже малейшего желания. Но… Жизнь, как известно, самый лучший учитель. Не хочешь – заставит. Не можешь? Научит. Если только, ха-ха, не протянешь ноги в ходе учебного процесса. Он выжил. Переломил себя,...
Столичный адвокат обладал тактичностью носорога, вежливостью голодного льва и обаянием очковой кобры.
Как изменить мир?.. И сложно, и просто одновременно. Начни с себя, сделай первый шаг – и мир вокруг тут же изменится следом за тобой. Вот только мало у кого на это хватает силы духа, увы. И у нашего современника, капризом судьбы попавшего в девятнадцатый век, на это не было ни силы, ни воли, ни даже малейшего желания. Но… Жизнь, как известно, самый лучший учитель. Не хочешь – заставит. Не можешь? Научит. Если только, ха-ха, не протянешь ноги в ходе учебного процесса. Он выжил. Переломил себя,...
Одна женщина клялась, что умирает от любви к нему и добилась его внимания: он провёл с ней ночь и подарил ей четыреста тысяч сестерциев; а на вопрос управителя, по какой статье занести эти деньги, сказал: «За чрезвычайную любовь к Веспасиану».
Ценнейший литературный памятник, принадлежащий древнеримскому писателю Светонию (ок. 70 — ок. 140) — историку, ученому-энциклопедисту, личному секретарю императора Адриана. Собрание исторических биографий содержит сведения о происхождении двенадцати знаменитых правителей от Юлия Цезаря до Домициана. Рассказано о ранних годах их жизни, приходе к власти, общественной деятельности. Портреты цезарей щедро дополнены событиями их частной жизни, описаниями свойств характера, особенностей внешности....
В свой последний день он все время спрашивал, нет ли в городе беспорядков из-за него. Попросив зеркало, он велел причесать ему волосы и поправить отвисшую челюсть. Вошедших друзей он спросил, как им кажется, хорошо ли он сыграл комедию жизни? И произнес заключительные строки: Коль хорошо сыграли мы, похлопайте И проводите добрым нас напутствием.
Ценнейший литературный памятник, принадлежащий древнеримскому писателю Светонию (ок. 70 — ок. 140) — историку, ученому-энциклопедисту, личному секретарю императора Адриана. Собрание исторических биографий содержит сведения о происхождении двенадцати знаменитых правителей от Юлия Цезаря до Домициана. Рассказано о ранних годах их жизни, приходе к власти, общественной деятельности. Портреты цезарей щедро дополнены событиями их частной жизни, описаниями свойств характера, особенностей внешности....
Скончался он в той же спальне, что и его отец Октавий, в консульство двух Секстов, Помпея и Апулея, в четырнадцатый день до сентябрьских календ, в девятом часу дня, не дожив тридцати пяти дней до полных семидесяти шести лет. Тело его от Нолы до Бовилл несли декурионы муниципиев и колоний. Шли они по ночам из-за жаркого времени, а днем оставляли тело в базилике или в главном храме каждого городка. В Бовиллах его всем сословием приняли всадники, внесли в столицу и поместили в сенях его дома. Сенаторы соперничали между собой, ревностно изыскивая, как пышнее устроить его похороны и прославить его память. В числе других почестей некоторые предлагали, чтобы шествие следовало через триумфальные ворота, впереди несли статую Победы из здания сената, а заплачку пели мальчики и девочки из лучших семейств; другие — чтобы в день похорон вместо золотых колец все надели железные; третьи — чтобы прах его собирали жрецы высочайших коллегий. Кто-то убеждал перенести название августа на сентябрь, потому что в августе он умер, а в сентябре родился; другой предлагал все время от его рождения до кончины именовать веком Августа и под этим названием занести в летописи. Однако в принятых почестях мера все же была соблюдена. Похвальные речи ему говорились дважды: Тиберием – перед храмом Божественного Юлия и сыном Тиберия — Друзом — перед старой ростральной трибуной. Сенаторы на своих плечах отнесли его на Марсово поле и там предали сожжению. Нашелся и человек преторского звания, клятвенно заявивший, что видел, как образ сожженного воспарил к небесам. Самые видные всадники, в одних туниках, без пояса, босиком, собрали его останки и положили в мавзолей. Это здание между Фламиниевой дорогой и берегом Тибра выстроил сам Август в свое шестое консульство и тогда же отдал в пользование народу окрестные рощи и места для прогулок.
Ценнейший литературный памятник, принадлежащий древнеримскому писателю Светонию (ок. 70 — ок. 140) — историку, ученому-энциклопедисту, личному секретарю императора Адриана. Собрание исторических биографий содержит сведения о происхождении двенадцати знаменитых правителей от Юлия Цезаря до Домициана. Рассказано о ранних годах их жизни, приходе к власти, общественной деятельности. Портреты цезарей щедро дополнены событиями их частной жизни, описаниями свойств характера, особенностей внешности....