Благородный, исполненный элегантного изящества облик говорит о сдержанности и неприступности. Таким Даля запомнили многие. И в жизни, и в фильмах он постоянно оставлял после себя ощущение недоговоренности, недосказанности. Родилась даже своего рода формула: «загадка Олега Даля». Так он и ушел – молча, унеся свою тайну с собой.
– Как ты мог? – теперь от неожиданности у неё прорезался голос. Незнакомый, сварливый такой. – С Горгоной? Она же исчадье!
– Да слухи все это. Нормальная баба, – Персей глянул на царевну мутными глазами хронического алкоголика. – Нормальная красивая баба.
– Но ведь от взгляда на неё мужчины обращаются в камень? – вот уже и Гермес заинтересовался. Покровитель лжецов и профессиональный разносчик сплетен. – Разве нет?
– Скажем так, не целиком, – герой слегка покраснел. – Некоторые части… Каменеют. Это даже приятно.
А потом предложил голосовать тайно, не оставляя улик перед лицом истории. Ужас и шок прошли мгновенно. Добро на совершение меньшего зла дали единогласно.
Площадь Тарантины меньше территории потенциального противника примерно в 25 раз. В той же пропорции уступают армия, флот и другие стратегические показатели. Опередить Большого Брата удалось пока лишь по уровню коррупции, росту безработицы и показателям детской смерности.
Ещё несколько дней назад я искренне не понимала, как мир вокруг может продолжать жить своей жизнью, когда у кого-то она разрушена. А сейчас даже рада, вдруг, и я смогу вплестись в этот узор и двигаться дальше.
Как можно чувствовать себя бесплотной и прозрачной, но одновременно такой тяжёлой?
— Сима, вы любили когда-нибудь так, что не могли дышать
/Нет, с ним я, наоборот, дышала глубже.…любили так, что с ним теряли себя?
Нет, с ним я себя находила.
-…любили так, что готовы были на низкие поступки?
Нет, с ним я становилась лучше.
-…любили так, что готовы были шагнуть во тьму?
Нет, с ним мой мир становился светлее и ярче.
Что бывает, когда за спину ангелу становится бог? Можно больше не бояться взлететь слишком высоко или упасть и разбиться, из ограничений — только смелость и воображение. А свободу заменило знание, что в любой момент, что бы ни случилось, тебя подхватят крепкие руки.
Отлеталась.
– Господа полицейские, – радостно выпалила старушка, доковыляв до них. – Хорошо, что я вас догнала. Услышала, как вы спрашиваете в лавке про пропавших, и сразу поняла: вот кто может мне помочь.
– У вас что-то случилось? – вежливо поинтересовался Ридли.
– Уже который год у меня что-то случается. Но никто не реагирует. Сколько жалоб, сколько заявлений написано…
Ридли и Грэн обреченно переглянулись. Им сразу стало понятно, на кого они нарвались. Самый неприятный вид городских обывателей - жалобщик обыкновенный, подвид выдумщик, особо опасный. И точно: убедившись, что ее слушают, старушка начала изливать душу.
Давным-давно он понял одну вещь. Люди боятся не кнута, нет. Их страшит отсутствие пряников.
Погибнуть как герой – это не каждому дано. Но жить как герой еще сложнее.
Добро пожаловать в мои пенаты, но не вздумайте чувствовать себя как дома.
– Как она? – заглянув в столовую, тихо спросил бородач что-то сжигавшую в печурке помощницу.
– Держится, – кивнула та и скупо похвалила: – Сильная девочка. Я думала, будет намного труднее.
– Она уже не девочка, – задумчиво качнул он головой. – Девочки играют в куклы и не думают о будущем. А тем более не умеют делать выводы и принимать окончательные решения, упорно ждут, пока кто-то все сделает за них. Потому и ищут пресловутое сильное плечо, совершенно не понимая и не признавая разницы между накачанными мышцами и сильной волей.
– И зачастую за сильную волю принимают грубость и жестокость, – печально поддакнула травница, – а потом горько оплакивают разбитую жизнь.
— ...деньги — не главное.
— ...А по поводу денег… может, они и не главное в жизни, но способны изрядно её облегчить.
— Это твой суженый.
У меня уже один имеется. Оно, конечно, мамаша Мо говаривала, что запас карман не тянет, да, сдается мне, это было не про суженых.
Порой воля мягче золота.
Истинная красота в душе! Ей не нужны наряды.
— Ты не переживай так, — Эдди воспринял стон по-своему. — И женатые мужики живут. Женитьба, это же не конец света…
— На твоей свадьбе я тебя тоже так утешу, — мрачно сказал Чарльз...
А когда мы с ней идем по улице, и особенно когда заходим в магазины, меня раздражает ее манера ни с того ни с сего вдруг заговаривать с незнакомыми людьми; при этом она говорит громко и постоянно поддакивает, потому что при обмене банальностями главное – быть одного мнения с собеседником. Я не могу сердиться на нее за это, даже если мне ужасно хочется, чтобы она закрыла рот, но мне жутко, просто-таки глобально стыдно. Я знаю, что друзей у нее немного, а если придерживаться математической точности – абсолютный ноль, что у любого человека в тот или иной момент возникает потребность с кем-то поговорить, и поговорить преимущественно ни о чем. Это потребность в одиночестве, вывернутая наизнанку. Вроде как свитер, который случайно надеваешь навыворот.
– Ты музыкант? – спросила она. .... – Жаль, – сказала она. – Да. – Всегда жаль, что ты не музыкант, кажется, это сказал Марсель Эме.
– Два раза в неделю она ходит к психоаналитику, но это ей мало что дает, в общем, как говорит папа, результаты заставляют себя ждать. И еще она ходит в церковь исповедоваться, кюре ее обожает, он может слушать ее часами, так что, считай, у нее два психоаналитика по цене одного, а толку все равно никакого. Похоже, психоаналитик и кюре дают ей прямо противоположные рекомендации, так что она, бедная, совсем запуталась. Фрейд или Христос – выбор, как в трагедии Корнеля, верно? – бросила она мне, словно это был вызов.
Я повторил ей ту же чушь, которую только что наплел ее маме, но, когда ложь произносят во второй раз, она почему-то звучит менее правдиво.
Венеция - это повод поверить в Бога, а они возникают у нас нечасто.
Кажется, у итальяшек очень раннее развитие, я говорю это без всякого расизма, нашу семью часто принимт за цыган, так что, сами понимаете, будь мы расистами, нам пришлось бы начать с себя самих.
Хорошо бы, подумал я, если бы существовал министр, занимающийся действительно внутренними делами - чувствами, эмоциями, страхами. У него была бы уйма работы; но надо спуститься с небес на землю: так называемый министр внутренних дел занимается делами исключительно внешними. [...] А министр экономики тратит деньги, вместо того, чтобы экономить. Пара говорит, что такие названия дают министерствам для того, чтобы обмануть врага...