– Рыцарь возвращается с «девой в беде», – объявил Джеймсон, когда я направилась к нему. Он взглянул на Грэйсона: – Ты девица.
– Иногда, Наследница, все, что ты можешь сделать, – это определить, в какую сторону дует ветер, и держать курс.
Утром, пока я раскачивался, Хасан успевал умыться, совершить намаз вместе с Али и накрыть мне к завтраку: на обеденном столе меня ждал горячий черный чай, три кусочка сахара и подрумяненный хлеб с кисловатым вишневым вареньем (моим любимым). Пока я ел и жаловался, какое трудное задали домашнее задание, Хасан заправлял мою постель, чистил мне ботинки, укладывал книги и карандаши, гладил одежду, напевая про себя старые хазарейские песни. Потом мы с Бабой садились в черный «форд-мустанг» и катили в школу, провожаемые завистливыми взглядами, – точно на такой же машине Стив Маккуин разъезжал в «Буллите», фильме, который в одном кинотеатре уже шесть месяцев не сходил с экрана. Хасан оставался дома и вместе с Али хлопотал по хозяйству: стирал и развешивал во дворе белье, подметал полы, ходил на базар за свежим хлебом, мариновал мясо на обед, поливал газон.
Иногда жизнь поворачивается к тебе задом, а ты ничего не можешь поделать.
Она продолжала идти в том же размеренном и неторопливом темпе. Что она совсем недавно себе говорила? Не показывай страха. Настоящий злоумышленник никогда не объявит о своём присутствии, а это значит, что следом идёт просто захотевший покуражиться придурок. Подняться в собственных глазах, напугав одинокую женщину на тёмной улице.
В любой день глупость может обернуться гибелью.
Ничто не длится вечно. Когда мы что-то делаем, то получаем удовольствие, а потом движемся дальше. В этом суть вещей.
Всегда знаешь, что есть риск, но никогда не думаешь, что случится что-то страшное.
Легко судить, когда не ты ручки пачкаешь.
Физические страдания - ничто по сравнению с болью недавней потери.
- Я никогда не верил в аскетизм и подавление самого себя. А учиться принимать что-то как данность - не то же самое, что пренебречь или не замечать. Или же забыть. - Майлз улыбнулся Ионе тёплой и понимающей улыбкой. - Пока мы существуем на этой земле, мы должны жить.
Пока мы существуем на этой земле, мы должны жить.
Боль - это способ, при помощи которого тело сообщает тебе, что что-то не так. Главное - это то, как ты отнесёшься к этому сообщению.
Никто и не собирался учить его наукам – зачем слуге образование? Но вопреки своей неграмотности – а быть может, благодаря ей – Хасана захватывали книжные слова, он был очарован тайным миром, для него закрытым. Я читал ему стихи и прозу, одно время читал даже загадки, но скоро бросил, когда оказалось, что он разгадывает их куда быстрее меня. Зато в историях о злоключениях бедолаги Муллы Насреддина и его ишака материала для интеллектуального состязания не было.
Хасан подходит ко мне поближе и говорит тихонько:
– Помни, Амир-ага, никакого чудовища нет. И день такой чудесный.
Его слова поражают меня.
Значит, я для него – как открытая книга? А он для меня? Да я по большей части могу только угадывать, что у него в голове! Это я хожу в школу, это я умею читать и писать, это я из нас двоих считаюсь умный! А вот Хасан не держал букваря в руках, но, оказывается, свободно читает. У меня в душе.
Непорядок. Хотя так удобно, когда слуга всегда заранее знает, что тебе нужно.
Хочешь приобрести врагов – советуй. Чем лучше совет, тем мощнее враг.
Хочешь узнать своего главного врага – посмотри в зеркало. Справься с ним – остальные разбегутся.
Есть единственная причина для огорчения – остановка в личностном росте.
Но где-то на задворках моей души гнездится подленькая радость: скоро все кончится. Еще немножко – и Баба уволит слуг, и жизнь начнется сызнова. Забыть, стереть из памяти, вдохнуть полной грудью, начать все с чистого листа…
Выбирая цель, хорошенько узнай, ведет ли к ней та дорога, по которой ты собрался идти.
– Значит, это ты украл деньги? Ты украл часы Амира?
– Да, – чуть слышно ответил Хасан. Голос у него был хриплый.
Я покачнулся, как от пощечины. Сердце у меня сжалось, и я чуть было не проговорился. Но тут меня озарило: ведь Хасан жертвует собой ради меня! Если бы он сказал «нет», отец бы ему поверил, все мы прекрасно знали, что Хасан никогда не врет. Объясняться пришлось бы мне, и стало бы ясно, кто подлинный виновник. Баба никогда бы не простил такое. И вот еще что: Хасану все известно. Он знает: я был тогда в том захламленном закоулке, все видел и не вмешался. Он знает, что я предал его, и все-таки старается спасти меня. Я любил его сейчас, любил больше всех на свете. Я твой затаившийся враг, Хасан, я чудовище из озера, я недостоин твоей жертвы, я – лгун, мошенник и вор!
ищи правильный путь, а не прямой.
счастье заключается в том, чтобы ХОЧУ, МОГУ и ДОЛЖЕН имели одно и то же содержание.
Сенека: «Кто хочет подчинить себе обстоятельства, тот должен подчинить себя разуму».
Кажется, Низами говорил, что все идеи стары как мир, – лишь в терминах звучит волнующая новизна.