Цитаты
288651
Мы так дорожим незавершённым, потому что оно дарит нам множество жизней — ту, которой мы живём, и множество других, которыми мы могли бы жить.
Джанис Парьят – автор трех романов и сборника рассказов, за которые она получила национальную премию «Кроссворд» и статус «Молодой писатель года» от Академии Сахитья. Специалист в области мировой культуры и литературы, она изучала писательское мастерство в Университете Кента, английскую литературу в Университете Нью-Дели и историю искусств в Школе востоковедения в Лондоне. Неемия родом из провинциального индийского города. Родители отправляют его в столичный университет и фактически запрещают...
— Я в своей семье тоже был барокко, — сказал Николас, — как называют жемчужину неправильной формы.
Джанис Парьят – автор трех романов и сборника рассказов, за которые она получила национальную премию «Кроссворд» и статус «Молодой писатель года» от Академии Сахитья. Специалист в области мировой культуры и литературы, она изучала писательское мастерство в Университете Кента, английскую литературу в Университете Нью-Дели и историю искусств в Школе востоковедения в Лондоне. Неемия родом из провинциального индийского города. Родители отправляют его в столичный университет и фактически запрещают...
...любовь имеет мало общего со временем. Иногда любовь— вспышка света, и одной недели, месяца или года хватит, чтобы озарить целую жизнь. Не стоит считать краткость лишенной глубины. Иначе чего стоят восход солнца, ариетта, хайку?
Джанис Парьят – автор трех романов и сборника рассказов, за которые она получила национальную премию «Кроссворд» и статус «Молодой писатель года» от Академии Сахитья. Специалист в области мировой культуры и литературы, она изучала писательское мастерство в Университете Кента, английскую литературу в Университете Нью-Дели и историю искусств в Школе востоковедения в Лондоне. Неемия родом из провинциального индийского города. Родители отправляют его в столичный университет и фактически запрещают...
Любить море — значит стремиться к непостоянству.
Джанис Парьят – автор трех романов и сборника рассказов, за которые она получила национальную премию «Кроссворд» и статус «Молодой писатель года» от Академии Сахитья. Специалист в области мировой культуры и литературы, она изучала писательское мастерство в Университете Кента, английскую литературу в Университете Нью-Дели и историю искусств в Школе востоковедения в Лондоне. Неемия родом из провинциального индийского города. Родители отправляют его в столичный университет и фактически запрещают...
Иногда искусство можно понять, лишь когда тебе плохо.
Джанис Парьят – автор трех романов и сборника рассказов, за которые она получила национальную премию «Кроссворд» и статус «Молодой писатель года» от Академии Сахитья. Специалист в области мировой культуры и литературы, она изучала писательское мастерство в Университете Кента, английскую литературу в Университете Нью-Дели и историю искусств в Школе востоковедения в Лондоне. Неемия родом из провинциального индийского города. Родители отправляют его в столичный университет и фактически запрещают...
Человек может быть и стрекозой, и муравьем, Жан. Сейчас тебе пора быть муравьем, чтобы приготовиться к зиме. А дедушка, тот может петь сколько угодно: его зима уже прошла.
Метафоричная проза о взрослении и старости, о связи поколений и каталонской культуре глазами ребенка, открывающего для себя мир и историю семьи. Жану 10, он живет с родителями в Барселоне. Его бабушка Катерина и дедушка Жоан переезжают в их дом. День за днем дедушка и внук проводят вместе. Он рассказывает маленькому Жану про деревья, букву «о», часы и пончики, про все, что он знает. Но Жан вдруг понимает, что дедушка теряет память и переехал он не просто так. С этого момента вся повседневная...
Бывают такие дни, когда нужны сказки про самолеты, которые позволяют нам полетать, не спускаясь с небес на землю.
Метафоричная проза о взрослении и старости, о связи поколений и каталонской культуре глазами ребенка, открывающего для себя мир и историю семьи. Жану 10, он живет с родителями в Барселоне. Его бабушка Катерина и дедушка Жоан переезжают в их дом. День за днем дедушка и внук проводят вместе. Он рассказывает маленькому Жану про деревья, букву «о», часы и пончики, про все, что он знает. Но Жан вдруг понимает, что дедушка теряет память и переехал он не просто так. С этого момента вся повседневная...
И вот наступили выходные, и папа привез к дедушке в мастерскую все, что он просил. И вместе они сняли со стены часы с кукушкой и унесли их в чулан. Бабушка перекрестилась. Папа с дедушкой долго-долго не выходили из каморки, где раньше гладили белье, а мама с бабушкой сидели на диване, уставившись на запертую дверь. Не выдержав их пристального взгляда, дверь отворилась.
Метафоричная проза о взрослении и старости, о связи поколений и каталонской культуре глазами ребенка, открывающего для себя мир и историю семьи. Жану 10, он живет с родителями в Барселоне. Его бабушка Катерина и дедушка Жоан переезжают в их дом. День за днем дедушка и внук проводят вместе. Он рассказывает маленькому Жану про деревья, букву «о», часы и пончики, про все, что он знает. Но Жан вдруг понимает, что дедушка теряет память и переехал он не просто так. С этого момента вся повседневная...
И папа с мамой поглядели на меня так пристально, что мне стало некуда деваться от такого количества глаз, и я пошел к себе в комнату собирать сумку.
Метафоричная проза о взрослении и старости, о связи поколений и каталонской культуре глазами ребенка, открывающего для себя мир и историю семьи. Жану 10, он живет с родителями в Барселоне. Его бабушка Катерина и дедушка Жоан переезжают в их дом. День за днем дедушка и внук проводят вместе. Он рассказывает маленькому Жану про деревья, букву «о», часы и пончики, про все, что он знает. Но Жан вдруг понимает, что дедушка теряет память и переехал он не просто так. С этого момента вся повседневная...
Так пусть этот ад будет нашим раем.
От урожденного японца, выпускника литературного семинара Малькольма Брэдбери, лауреата Букеровской премии за «Остаток дня» — самый поразительный английский роман 2005 года.
Тридцатилетняя Кэти вспоминает свое детство в привилегированной школе Хейлшем, полное странных недомолвок, половинчатых откровений и подспудной угрозы.
Это роман-притча, это история любви, дружбы и памяти, это предельное овеществление метафоры «служить всей жизнью».
Вы повзрослеете, но до того, как состаритесь, даже до того, как достигнете среднего возраста, у вас начнут брать внутренние органы для пересадки. Ради этих донорских выемок вы и появились на свет. Вы по-другому сотворены, чем актеры, играющие в фильмах на ваших видеокассетах, вы даже по-другому сотворены, чем я. Вас растят для определенной цели, и ваша судьба известна заранее.
От урожденного японца, выпускника литературного семинара Малькольма Брэдбери, лауреата Букеровской премии за «Остаток дня» — самый поразительный английский роман 2005 года.
Тридцатилетняя Кэти вспоминает свое детство в привилегированной школе Хейлшем, полное странных недомолвок, половинчатых откровений и подспудной угрозы.
Это роман-притча, это история любви, дружбы и памяти, это предельное овеществление метафоры «служить всей жизнью».
Картинка такая: в нужный момент ты просто расстегиваешь у себя какое-то место, почка или что-нибудь еще вываливается тебе в ладонь, и ты это отдаешь.
От урожденного японца, выпускника литературного семинара Малькольма Брэдбери, лауреата Букеровской премии за «Остаток дня» — самый поразительный английский роман 2005 года.
Тридцатилетняя Кэти вспоминает свое детство в привилегированной школе Хейлшем, полное странных недомолвок, половинчатых откровений и подспудной угрозы.
Это роман-притча, это история любви, дружбы и памяти, это предельное овеществление метафоры «служить всей жизнью».
И похоже, мне стало приходить в голову, что многое, к чему я думала приступить когда-нибудь позже, надо делать сейчас, иначе это не будет сделано вовсе.
От урожденного японца, выпускника литературного семинара Малькольма Брэдбери, лауреата Букеровской премии за «Остаток дня» — самый поразительный английский роман 2005 года.
Тридцатилетняя Кэти вспоминает свое детство в привилегированной школе Хейлшем, полное странных недомолвок, половинчатых откровений и подспудной угрозы.
Это роман-притча, это история любви, дружбы и памяти, это предельное овеществление метафоры «служить всей жизнью».
Лана
добавила цитату
из книги
«Убежище. Дневник в письмах: 12 июня 1942 - 1 августа 1944»
3 года назад
Собственно нельзя быть такой любопытной
Анна Франк (нем. Anneliese Marie Frank, 1929–1945) — еврейская девочка, уроженка Германии, после прихода Гитлера к власти скрывавшаяся с семьей от нацистского террора в Нидерландах. Автор знаменитого «Дневника Анны Франк» — документа, обличающего нацизм и переведенного на многие языки мира.
Зачем я вообще записала все?.. Для освобождения, это как разбитый после развода сервиз, когда каждый следующий удар молотком и звон после него означал внутреннее освобождение от еще одной проблемы. Я так же безжалостно расколотила свою жизнь, свои мечты, надежды, подвела черту под всем, сама для себя попытавшись вычистить ее и все начать заново. Я сама себя почти поняла, мои мальчики тоже поймут, даже если не сейчас, то позже, но обязательно поймут…
За одни вот эти записи можно подпилить тормоза.
Два супербестселлера одним томом. Трогательная исповедь самых прекрасных женщин XX века. Сердечные тайны и сокровенные секреты Мэрилин Монро и принцессы Дианы, поведанные ими самими. Этих божественных женщин обожал весь мир, по ним сходили с ума толпы поклонников, их боготворили миллионы мужчин, их идеальные лица не сходили с экранов, ими восхищались, им завидовали… Но, оказывается, даже неотразимые красавицы тоже плачут – и главный «секс-символ» Голливуда, как и самая знаменитая принцесса на...
И еще одна возможность – все оставить как есть, жить, как подскажет сердце, ездить по миру; на дрожащих от страха ногах ходить по минным полям; помогать больным и калекам; обнимать несчастных детей; не имея возможности избавить их от боли, просто гладить по рукам, в надежде хоть на мгновение эту боль облегчить; видеть улыбку в глазах там, где только что были боль и страх; забывать о себе, оказавшись рядом с теми, кому нужна помощь; собирать средства в пользу благотворительных фондов; снимать фильмы о человеческих трагедиях и… ждать, когда у машины откажут тормоза.
Два супербестселлера одним томом. Трогательная исповедь самых прекрасных женщин XX века. Сердечные тайны и сокровенные секреты Мэрилин Монро и принцессы Дианы, поведанные ими самими. Этих божественных женщин обожал весь мир, по ним сходили с ума толпы поклонников, их боготворили миллионы мужчин, их идеальные лица не сходили с экранов, ими восхищались, им завидовали… Но, оказывается, даже неотразимые красавицы тоже плачут – и главный «секс-символ» Голливуда, как и самая знаменитая принцесса на...
Никому не рекомендуется выступать против членов королевской семьи, но тысячу раз не рекомендуется делать это против всей фирмы сразу.
Теперь развод был неминуем. ...
Но теперь меня пугал не сам развод, а возможность простого физического устранения. Никому не позволено безнаказанно выступать против системы. Я осознала это только тогда, когда уже выступила.
Два супербестселлера одним томом. Трогательная исповедь самых прекрасных женщин XX века. Сердечные тайны и сокровенные секреты Мэрилин Монро и принцессы Дианы, поведанные ими самими. Этих божественных женщин обожал весь мир, по ним сходили с ума толпы поклонников, их боготворили миллионы мужчин, их идеальные лица не сходили с экранов, ими восхищались, им завидовали… Но, оказывается, даже неотразимые красавицы тоже плачут – и главный «секс-символ» Голливуда, как и самая знаменитая принцесса на...
Королевская семья – это фирма, как я ее называю. Серьезная, безжалостная, где каждый не более чем винтик, не имеющий никакого права на собственную жизнь и собственные переживания.
Два супербестселлера одним томом. Трогательная исповедь самых прекрасных женщин XX века. Сердечные тайны и сокровенные секреты Мэрилин Монро и принцессы Дианы, поведанные ими самими. Этих божественных женщин обожал весь мир, по ним сходили с ума толпы поклонников, их боготворили миллионы мужчин, их идеальные лица не сходили с экранов, ими восхищались, им завидовали… Но, оказывается, даже неотразимые красавицы тоже плачут – и главный «секс-символ» Голливуда, как и самая знаменитая принцесса на...
Чарльз виноват в том, что, будучи много старше меня и опытней, видел эти самые радужные очки на моих глазах, понимал, к чему это приведет, но не снял их. Лучше бы он честно рассказал все до свадьбы, до помолвки, я бы все равно вышла за него замуж, но уже не пряча голову в песок и не закрывая глаза перед трудностями. Принц поступил наоборот, он сам спрятал голову в песок, и мы поженились, словно несясь на огромной скорости с закрытыми глазами. Аварии не быть не могло.
Два супербестселлера одним томом. Трогательная исповедь самых прекрасных женщин XX века. Сердечные тайны и сокровенные секреты Мэрилин Монро и принцессы Дианы, поведанные ими самими. Этих божественных женщин обожал весь мир, по ним сходили с ума толпы поклонников, их боготворили миллионы мужчин, их идеальные лица не сходили с экранов, ими восхищались, им завидовали… Но, оказывается, даже неотразимые красавицы тоже плачут – и главный «секс-символ» Голливуда, как и самая знаменитая принцесса на...
Своим сыновьям могу посоветовать: прежде чем делать предложение, убедитесь, что у вашей избранницы нет на глазах радужных очков, что она все видит в истинном свете, иначе самая искренняя любовь может принести беду.
Два супербестселлера одним томом. Трогательная исповедь самых прекрасных женщин XX века. Сердечные тайны и сокровенные секреты Мэрилин Монро и принцессы Дианы, поведанные ими самими. Этих божественных женщин обожал весь мир, по ним сходили с ума толпы поклонников, их боготворили миллионы мужчин, их идеальные лица не сходили с экранов, ими восхищались, им завидовали… Но, оказывается, даже неотразимые красавицы тоже плачут – и главный «секс-символ» Голливуда, как и самая знаменитая принцесса на...
А лошади — они как машины. Пусть без номеров, но наметанный глаз мигом определит и масть, и породу, и степень усталости. Ещё и продать ее точно так же сложно. Насчет бумаг не уверена, но родословную, например, вполне могут спросить.
В этом мире судьба одаренной незавидна. Либо запечатывание магии и замужество, либо просто замужество, если силы невелики.
А у меня сразу две проблемы.
Мощнейший дар…
И излишне настойчивый маг, возжелавший меня от него спасти.
В тексте будут:
#попаданка-фокусница
#жаждущий жениться на ней маг
#мошенники и обманщики всех мастей
#детектив и бытовое фэнтези
Я не знаю, каким оружием будет вестись третья мировая война, но четвёртая — палками и камнями». Альберт Эйнштейн
Последняя операция в горячей точке перед отставкой оборачивается катастрофой. Я провалился в пространственную дыру и оказался в мире, где от моей цивилизации остался лишь след, а местные зовут нас — предтечи. Как выжить и не сгинуть в чужой войне? Как расплести клубок интриг и понять причину своего появления здесь? Как спасти новую цивилизацию от ошибок старой? И главное, как (не) вернуться обратно домой?
– Эй! – Я не хочу слышать ничего, Холли, кроме «еще», «сильнее», «мне это нравится» или «Крейтон, ты просто бог».
Холли вынуждена признать – ее отношения с Крейтоном Карасом приносят ей слишком много переживаний. Это любовь, определенно. Но Крейтон слишком властный, слишком известный, слишком богатый, чтобы вести рядом с ним спокойную жизнь. Крейтон – это всегда адреналин.
Холли устала. Возможно, ей следует изменить жизнь. Но Крейтон не даст ей так просто уйти.
Чего я не понимаю, так это того, как, черт возьми, заставить ее поверить в то, что она не просто какое-то украшение моей жизни. Она и есть моя жизнь.
Холли вынуждена признать – ее отношения с Крейтоном Карасом приносят ей слишком много переживаний. Это любовь, определенно. Но Крейтон слишком властный, слишком известный, слишком богатый, чтобы вести рядом с ним спокойную жизнь. Крейтон – это всегда адреналин.
Холли устала. Возможно, ей следует изменить жизнь. Но Крейтон не даст ей так просто уйти.
– Привет, детка. Я скучала по тебе, – говорит она.
– Всем выйти, – приказываю я, и все моментально покидают комнату, проходя мимо нас и стараясь не смотреть нам в глаза.
– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю я, размышляя над тем, не собирается ли Холли в тот момент, когда мы останемся одни, перестать играть на публику и вцепиться мне в глотку. Но вместо этого она совершенно неожиданно говорит:
– Я поддерживаю тебя, Крей. Какие бы ты ни принял решения относительно того, рассказывать мне о чем-либо или не рассказывать, я полагаю, у тебя были на то причины.
– Холли…
– Я еще не закончила.
Мои губы растягиваются в улыбке.
– Тогда, пожалуйста, продолжай.
Она распрямляет плечи, и я не знаю, хороший это знак или плохой.
– Не пойми меня неправильно, я расстроена, что ты не сказал мне про «Хоумгроун». Но я полагаю, у тебя были на это причины. Так что вместо того чтобы ехать в Нэшвилл, как меня уговаривали, я решила, что настало время показать тебе, что я знаю, как бежать к тебе, не хуже, чем знаю, как бежать от тебя. Так что я здесь. Этот шквал дерьма не обрушился бы на тебя, если бы ты не встретил меня, и мое место сейчас – рядом с тобой, пока мы будем выбираться из этого дерьма.
Эти слова пробудили во мне безумную гордость и желание защитить ее.
– Ты невероятная женщина, Холли Карас.
– Благодаря тебе я начинаю верить в это.
Я поднимаю руки и обнимаю ее лицо ладонями.
– Черт, я так рад видеть тебя. И к твоему сведению, если бы ты сбежала в Нэшвилл, я снова приехал бы за тобой. И я стану делать это каждый раз. Пока ты не скажешь мне, чтобы я прекратил. Но, вероятно, даже это меня не остановит.
Запустив руку в ее волосы, я наклоняюсь к ней.
– Как будто я смогла бы сказать тебе, чтобы ты остановился, – шепчет она, и я прижимаюсь губами к ее губам.
Когда Холли встает на цыпочки, положив руки мне на плечи, я поднимаю голову и говорю:
– Ты с таким же успехом можешь залезть на меня.
Я подхватываю ее под ягодицы, поднимаю и несу к длинному столу. Опустив ее на тот конец, где не лежат бумаги, я укладываю ее на спину и покрываю поцелуями ее шею, слегка прикусывая ее зубами. Ее стоны нарушают тишину, воцарившуюся в конференц-зале, и я хочу лишь одного – трахать ее до тех пор, пока мы оба будем не в состоянии ходить.
Но тут распахивается дверь.
– Серьезно, Крей? Сейчас у нас нет для этого времени.
Кэннон даже не потрудился откашляться, чтобы вежливо предупредить нас, или отвести глаза в сторону, когда мы отстранились друг от друга.
– Катись отсюда к черту! – рычу я.
– Ты платишь мне слишком много денег, чтобы я позволил тебе трахаться, когда нам нужно разгребать дерьмо.
Холли вылезает из-под меня, и мое тело отчаянно не хочет отпускать ее.
– Кэннон, полагаю, мы с вами еще не встречались.
Она обходит стол и протягивает руку, нимало не смутившись, что он застал нас за таким интимным занятием. У моей жены стальные нервы, и я нахожу это чертовски сексуальным – как и все в ней.
Кэннон пожимает ее руку, слабо улыбнувшись.
– Рад познакомиться с вами, Холли.
– Я бы ответила вам тем же, но, если честно, вы мне не нравитесь. Более того, я думаю, что вы настоящий сукин сын. И я точно знаю теперь, что вы настоящий убийца сексуальных порывов.
Не встречавший прежде таких женщин, как Холли, Кэннон замирает и бросает умоляющий взгляд на меня, словно желая сказать: «Сделай же что-нибудь, дружище».
Я поднимаю брови в ответ, как бы говоря: «Не дождешься, черт тебя возьми».
– Ну, – говорит Кэннон, отпуская руку Холли и откашлявшись, – нам нужно продолжить наше совещание, чтобы выработать стратегию. Осталось меньше двадцати четырех часов до того момента, как ты предстанешь перед инвесторами, и нам нужны убедительные аргументы.
– В настоящий момент мне не нужна никакая стратегия. Инвесторы не дураки. Они заслуживают большего, чем убедительные аргументы. Они заслуживают правды, и именно это я и предложу им.
– Черт, Крей. Правды? Что ты потерял рассудок из-за этой горячей соски настолько, что женился на ней и купил ее чертову записывающую студию, потому что тебе не понравилось, что они помыкают ею?
Наступившую тишину нарушает лишь изумленный вдох Холли, и я бросаюсь к Кэннону. Мой кулак летит ему в лицо прежде, чем я успеваю сообразить, что делаю. Мои костяшки ударяют ему в челюсть, и боль пронзает руку, но мне наплевать, потому что я хочу лишь одного – заставить его заткнуться.
Кэннон отшатывается и хватается за стену, чтобы не упасть.
– Какого черта, парень?
– Ты уволен. И тебе чертовски повезло, что я не убил тебя.
– Крейтон, подожди. – Голос Холли звучит спокойно, но твердо. – Он явно идиот, но он твой лучший друг.
– Именно поэтому он еще жив.
– Крей…
– Заткни свой рот, Кэннон.
– Нет, Кэннон, откройте его и извинитесь. И тогда, быть может, мой муж вернет вам вашу работу.
– Ни за что, черт возьми, – говорю я, и мой тон исключительно серьезен.
Этот парень счастливчик, потому что все еще дышит. Никто не смеет так говорить о Холли.
Но мой бывший лучший друг не обращает на меня внимания Он отходит от стены, проводя рукой по лицу, и смотрит на Холли.
– Простите, Холли. Я приношу мои извинения за то, что у меня это сорвалось с языка. Я вел себя, как осел. – Потом он переводит взгляд на меня и говорит: – Я лишь беспокоюсь о тебе, Крей. Клянусь, я ляпнул это, не подумав. Но именно так отреагирует пресса. Нам нужно быть к этому готовыми.
Я хочу сказать ему, что он может убираться к черту, но Холли подходит ко мне и кладет руку мне на плечо.
– Ты не можешь уволить его из-за этого, Крей. Врежь ему еще раз, если хочешь. Но потом отведи его в бар, угости пивом и вернись к своим делам. Он просто заботится о тебе, и он был важным человеком в твоей жизни намного дольше, чем я. Я не стану причиной вашего разрыва. Так что давай разберись с этим дерьмом.
Потом она поворачивается к Кэннону.
– Но если вы еще хоть раз назовете меня горячей соской, я сделаю вас героем следующей песни, и я обещаю, вам не понравится ее конец. И это я сделаю после того, как вышибу вам все ваши чертовы зубы.
Холли вынуждена признать – ее отношения с Крейтоном Карасом приносят ей слишком много переживаний. Это любовь, определенно. Но Крейтон слишком властный, слишком известный, слишком богатый, чтобы вести рядом с ним спокойную жизнь. Крейтон – это всегда адреналин.
Холли устала. Возможно, ей следует изменить жизнь. Но Крейтон не даст ей так просто уйти.