Невозможно жить или двигаться вперед, не делая ошибок.
Чем больше говорит тот, кто знает, тем больше узнает тот, кто не должен знать.
Человек из-за ПРИРОДНОЙ лени затрачивает в три раза больше усилий, чтобы найти способ, как не затрачивать усилия в отношениях и получать всё на халяву, просто потому что он есть – такой хороший. Люди ведь почему расходятся? Всё смысл ищут, вторую половину, первую любовь... А ведь всего этого нет, как и секрета семейного счастья нет. Правило одно для всех: работать. Много работать. Над собой, над развитием отношений, на семью.
Книги ведь не просто так пишут: их тысячи, написанные мудрыми людьми, которые давно познали эту истину на собственном опыте. Но нам лень открыть хоть одну. Лень прочитать руководство по эксплуатации...
Пустота возникает не там, где нет никого, кто мог бы тебя обнять, а там, где нет того единственного, кто необходим. Пусть хоть весь мир соберется вокруг с изъявлениями любви, но если не придет тот самый — почувствуешь только одиночество.
Леди не подслушивают. Это другие громко разговаривают.
Доброжелательность вообще лучшее оружие. По крайней мере с ней очень сложно справиться.
Счастье штука такая. Оно если есть, то уж есть. И любовь тоже. Учитесь быть терпимее друг к другу и цените жизнь.
Прощать можно и нужно! Истинно раскаявшийся прощения достоин…
Мужчине даже не обязательно быть красавцем, достаточно и харизмы. Тогда даже обезьяна будет привлекать внимание.
Влюбляться в шестнадцать лет - здорово, почти волшебно, но разгребать последствия потом так муторно.
Ну, не зря же у женихов черные костюмы, они хоронят свою свободу.
Не надо бояться паранойи, надо опасаться тех, кто за тобой следит...
«..Да, ей было восемнадцать лет, и считалось, что она уже взрослая. Но, впервые столкнувшись с настоящими, а не сказочными чудовищами, она себя взрослой не почувствовала. Она думала, что сильная, а оказалась слабой.»
«Он должен был помочь ей. Защитить! Но он не смог...Почему не смог- это уже неважно.В конечном счёте имеет значение только то, что ты сделал или не сделал. Оправдания никому не нужны.»
Такое бывало с ней очень-очень давно, когда Альбина была ещё совсем маленькой и верила в любовь. И была привязана к родителям, которые любили её гораздо меньше своих кандидатских, а затем и докторских диссертаций. И скучала по ним, если долго не видела.
Я отступил еще на пару шагов. Если она сейчас коснется меня, я не выдержу. Все, что было во мне человеческого, тянуло и привязывало меня к ней. Если бы можно было сейчас же, немедленно повернуться и уйти! Бросить ее одну в Пустыне? А если идти вместе к ее людям, то надолго ли хватит моей решимости?
— Разве не слышал ты, что сказал Нивор? — Она стояла, сжимая в ладонях своего грифона. — Или ты не захотел понять его? — И снова в ее голосе прозвучали обида и гнев и, кажется, возмущение моей глупостью. — Он назвал тебя «родич», а значит, ты совсем не то, что о себе думаешь. Он сказал, что ты — Керован, пока сам не захочешь стать другим. Ты сам — сила, и не можешь быть ничьим оружием. И ты мой жених. Даже если ты откажешься от меня, я не отступлюсь и везде буду следовать за тобой. Я перед всеми объявлю тебя своим мужем. Ты понял?
... я принадлежу к проклятому роду и по отцу и по матери. Ты понимаешь? Я не имею права быть мужем ни одной женщины. Я сказал тебе тогда, что Керован погиб, и это не ложь. Ульмсдейл уничтожен, и с ним погиб весь проклятый род Ульма…
— Ты мой жених. Скажи, чего ты хочешь — исполнения старых клятв или разрыва?
— Где он, леди? Мы хотели бы увидеть его и отдать последний долг.
— Он лежит в святилище Света Древних. Мы случайно попали туда, но там ничто не нарушит его покой.
Они переглянулись. Я чувствовала, как их желание сделать все по обычаю борется с благоговейным трепетом, который внушали такие места, и решила помочь им.
— Я сделала для него все, что было в моих силах. Я сидела с ним до конца и дала воды в его последний час. Вечное ложе его я убрала цветами и травами. Он лежит там как настоящий воин, как герой. Клянусь вам!
Какая она, эта большеглазая девушка с волосами цвета осенних листьев? Наверное, изнежена, как большинство знатных девушек. Хорошая хозяйка, и представления не имеет о большом мире, лежащем за стенами Иткрипта. Первый раз я задумался, что она за человек. До сих пор я почему-то думал о ней просто как о предназначенной мне вещи.
О женщинах я знал очень мало. На юге, у вечерних костров, я досыта наслушался хвастливого мужского трепа, но все эти рассказы мне ни о чем не говорили. Сейчас мне пришло в голову, что, может, моя смешанная кровь сказалась и в чем-то более глубоком, чем моя внешность, недаром я никогда не интересовался девушками. И если это, действительно, так, то что же ждет Джойсан в таком браке?
Я совсем забыл, что стою босиком, и с некоторым удивлением заметил, что сапоги так и висят у меня на поясе. Я хотел их надеть, прежде чем сесть на лошадь, но потом передумал. В конце концов, почему я должен что-то скрывать? Я не калека и не урод, и мои ноги, хотя и не совсем такие, как у других, все же обычные ноги. Теперь, когда я увидел людей уродливых не внешне, а духовно, в себе я уже не находил ничего необычного.
Нет, я больше не хотел притворяться. Если Джойсан и ее родня не примут меня, как обычного человека, — это их дело. Мы просто откажемся от стары: клятв и оба будем свободны. Я отвязал сапоги и забросил их в кусты, и мне сразу стало легче, словно с души скатилась давившая ее тяжесть.
— Молодец! — с улыбкой сказал Нивор. — Всегда будь собой, Керован, и не думай, что все люди одинаковы. Я верю в тебя!
Я вестник тех сил, к которым он стремился сам и вел тебя, пока ваши дороги не разошлись. А теперь слушай меня. Ты сейчас стоишь на распутье. У тебя два пути, две возможности, и обе они трудны и опасны. Любая может привести тебя к смерти. И сегодня ночью ты должен сделать выбор, от которого будет зависеть твоя судьба. Я пришел возвестить тебе время выбора, ты имеешь на это право, так как рожден в Святилище.
— Я иду в лес к Ривалу.
— Мы знаем Ривала. Всю жизнь он верил только в знания и искал их, где мог. Многого он не смог постичь, но, по крайней мере, подошел к самой границе тайн. Те, кому я служу, его уважали.
— А что с ним теперь?
Он начертил еще несколько знаков.
— Каждый идет своим путем. Он выбрал свою дорогу, ты выбирай свою.
Ко мне подошел один офицер и что-то сказал на нашем языке с непривычным гортанным выговором. В ушах у меня еще стоял грохот рушащихся стен, и я не поняла, что он от меня хочет. Офицер подождал немного, а потом медленно поднял руку и ударил меня по лицу. От боли и неожиданности у меня на глазах выступили невольные слезы, но в то же время мне было нестерпимо стыдно, что враги видят мою слабость. Я вскинула голову и взглянула ему прямо в глаза. Что бы там ни было, я сумею быть достойной дочерью своего рода.
Вскоре я вышел на открытое место, откуда мог видеть и дорогу, и стоящий на высоком холме замок. Он был прекрасно виден в ярком лунном свете, но я с удивлением заметил, что над главной башней не поднято знамя.
И словно для того, чтобы сразу все мне объяснить, с гор сорвался ветер, и я понял, что знамя было на своем обычном месте, когда ветер шевельнул и развернул полотнище. Я не понял, закричал ли вслух или кричала только моя душа. Знамя Ульма было разорвано в клочья! А это могло означать только одно — смерть лорда. Смерть лорда — а лордом Ульмсдейла был мой отец.
<<...>>Он и раньше понимал, что жизнь - штука непредсказуемая, но отчего-то не думал, что настолько. Что, не спросясь о его планах, она может просто оборваться в любой миг. Да еще и убийством...