Больной он. Ему в мысли боль гвозди заколачивает, а это не хорошо. Совсем не хорошо.
— Боги, — шёпотом простонала деревянная фигурка, — зачем мы это делаем? — Затем, что это весело?
Когда кто-то требует от меня следовать одному пути, мои инстинкты сразу говорят — делай всё наоборот. Не ты один тут любишь ворошить навоз.
Если только можете, дорогие мои друзья, старайтесь не оказываться в осаждённом городе.
Жаловаться на своих офицеров — жребий любого солдата. Каждый изгвазданный в грязи пехотинец — мастер гадать задним числом и великий стратег постфактум.
~ Не верь тем, кто говорит, что молчание—золото. Иногда лучше сразу сказать, что на самом деле происходит у тебя в жизни и на душе. Тогда можно избежать недопонимания и ссор с самыми близкими людьми. И намного быстрее стать свободными и счастливыми.
Андрей по-прежнему смотрел на воду. Сердце моё бешено стучало.-Ладно, черт с тобой, - негромко пробормотала я. Андрей с удивлением посмотрел на меня. - Ты, действительно, этого стоишь.Я порывисто обхватила парня руками за шею и, притянув к себе начала целовать. Андрей сразу ответил на поцелуй, в ответ всё крепче прижимая меня к своему телу. Делал он это с таким напором и страстью,будто дорвался до чего-то раннее запретного. На мгновение, оторвавшись от поцелуя, парень внимательно посмотрел в мои глаза. Я чувствовала его сбивчивое дыхание.-Ты чего? - шёпотом спросила я. От внимательного взгляда карих глаз у меня захватило дух.Андрей, улыбнувшись, покачал головой. Ничего, теперь всё в порядке. Парень осторожно взял тёплыми ладонями моё лицо и вновь начал целовать. И от этих поцелуев я не чувствовала мокрого берега под ногами. У меня срывало крышу, одновременно бросало и в жар и в холод. Казалось, в тот самый миг весь кошмар испарился. Осталось только чувство беспечного лета. Когда тебе всего восемнадцать и единственная проблема в жизни- дожить до новой встречи с парнем, который до чёртиков нравится.И любить в эту минуту захотелось ещё сильнее. Любить такой любовью, которая сбивает с ног.
«Красивые мужские руки – моя слабость»
- Я в глазах твоих утону, можно? Ведь в глазах твоих утонуть счастье. Подойду и скажу: «Здравствуй, я люблю тебя». Это сложно...
Целоваться взахлеб до самой зари Мы одни на этом заброшенном берегу. А впереди целая ночь с горящими над нами яркими звездами.
Как думаешь, что такое любовь? И чем любовь измеряется? Если количеством мурашек от одного лишь прикосновения или взгляда, то посмотри!.. Кажется, это она.
Иногда любовь «делает человека глупым и слепым. Не стоит сразу безоговорочно доверяться кому-либо. Даже если от симпатии срывает крышу»
Мы выбираем, нас выбирают, как это часто не совпадает...
Я полюбил тебя сразу. Только сразу это не осознал
Глупо бояться собственных фантазий. Пора запомнить, что на свете нет ничего страшнее гнилых человеческих поступков.
А живые, они завсегда за мертвых отвечают.
Но кажется мне, что в моем возрасте ежесекундно и непробиваемо счастливыми могут быть лишь самодовольные дураки.
- И все-таки, вы были когда-нибудь счастливы? Понимаю, конечно, когда человек задумывается, счастлив ли он, то сразу становится несчастлив...
После войны в двадцать один год все было главным. И вместе с тем все было и не главным - вся жизнь впереди, суть
жизни - в самой жизни, и она мчала в счастливое неизвестное "потом" с молниеносной скоростью, без остановок, без сомнений, и не нужно было задумываться, что важно и что маловажно в мелькнувших днях, месяцах и годах. "Потом" наступило: окончание университета, женитьба, удачи, известность. Почему я стал задумываться над этим в последние пять лет? Начал спрашивать себя, счастлив ли, и искать смысла в любом собственном поступке, в чужой фразе, в падающем снеге, в течении воды, в той вдруг открытой, как вечность, звездной ночи над тайгой... Что же случилось? Осознание того, что "потом" уже было? Постижение своих лет?
Как только человек начинает думать о том, что он счастлив, сразу же возникает мысль об опасности потерять счастье — и он уже несчастлив.
Война - это дерьмо, дерьмо без всяких интеллигентских философий!
Он всю ночь не мог заснуть, при зажженном свете ворочался на диване, вставал, снова ходил, дышал на прохладе около окна, приоткрытого в потемки сада, принимал валерьяновые капли и вновь ложился с давящим комком в горле, вспоминая фразу одного знакомого пожилого художника, сказанную ему в дни утраты сына: когда мы умрем, мы будем ходить, двигаться друг возле друга, но мимо, все мимо живых, никогда не встречаясь, не узнавая их, не видя один другого — по иной синусоиде времени.
- Последний тост, господин Никитин. Я хочу выпить за вас и вашу жену. Я знаю, что вы ее любите. Вы о ней ничего не говорили, значит, вы ее любите.
Что значит взять боль другого? Это сумасшествие, это трудно понять разумом. Но, может быть, в этом и есть самое человеческое, самое главное, что живёт где-то в нас? Вина перед чужой болью?
Как только человек начинает думать о том, что он счастлив, сразу же возникает мысль об опасности потерять счастье – и он уже несчастлив.