Каждый необременённый интеллектом мальчик хоть раз в жизни ловит себя на том, что не может оторвать глаз от женщины, всеи своим видом кричащей: "Я сожру твою душу и не подавлюсь".
Мы не боги, неспящая. И наши истории рано или поздно кончаются.
Кем бы ты ни был, мир постоянно будет заставлять тебя чувствовать себя неправильным.
А что такое свобода, если не состояние, когда тебе нечего терять?
Мне одновременно и приятно, и стыдно: собственно, как и всю жизнь.
Всё выглядит просто письданёшься.
Не жалей врага своего. Помни, что нет в звучании Источника ни зла, ни добра, а всё Едино. Помни, что всякий лес до̀лжно поддерживать в порядке, всякую реку — в чистоте, всякую тварь — в силе её рода. Без скорби уничтожай всё ложное и всё противное естеству.
— Да… я должна была раньше догадаться: этот запах явно твой. — Интересно, когда это ты меня нюхала? — Ты воняешь как скунс, только не помойкой, а ладаном. Даже отсюда чую. — Зато помойкой из нас двоих воняешь ты, — Саргон поморщился.
Удивление? Рэйна нахмурилась. Она повертела в руках старую книгу, немного пролистав чистые страницы. О да, она удивлена ненормальности этой жизни после смерти. Хуже обещанного ада.
— Я и есть зверь, Саргон. Если ты ещё не заметил. — В тебе есть что-то… — протянул он, прищуриваясь. — Да, определённо что-то от скотины. — Не играй со мной.
— Но я же тебя не просила об этом. Он смахнул влагу из глаз и отвернулся от неё, смотря на последствия своего «доказательства». — Ещё бы. Если бы ты попросила, то все Кошмары в округе точно бы передохли.
— Приветствую. Имён ваших я знать не хочу и не собираюсь: сегодня единственный раз, когда мы с вами должны встретиться. Тем, кто возжелает получить второе свидание — сочувствую,
Лучше сражаться голыми руками или вообще лишь своим умом, нежели взять в руки то, что потом воткнётся в ваше же сердце и убьёт вас вашими же руками.
«Раз мы разыгрываем пару, мне необходимо знать, как тебя называть. Мой котёнок, мой зайка, мой любимый?» «Можешь просто называть меня своим господином». «Иди Ветвистым лесом». «Ты же сама меня спросила. Вот и получила исчерпывающий ответ».
Её сознание — сталь. Убийственная холодная могила. Одиночная тюремная камера.
— Лишь в ад лёгок спуск. Доброго сна.
— Что в царстве Смерти забыла Жизнь? — Рэйна хмыкнула. — Жизнь со Смертью идут рука об руку. И так было всегда. Тем более, что все границы в Меласе размываются. Этот мир был создан первым. Он балансирует на обеих гранях.
Мир, как известно, тесен, причём в самых неожиданных местах.
Если боишься опоздать, делай всё заблаговременно.
Редактор – человек, который переписывает с мудацкого на человеческий. Это не только замена ненужных слов нужными и не только выбрасывание лишних кусков. Автор, так часто бывает, сам не понимает, что написал. Он думает, что роскошный рипорт со скандального совещания принес, а там существенного только одна реплика в конце через запятую. Задача редактора – увидеть ее и заставить автора сделать новый текст из этой реплики, а старый выбросить нафиг.
Войны бывают потому, что кто-то хочет убивать и может убивать. Всё. Остальное несущественно. Всё остальное не мешает договариваться, торговаться, орать, угрожать, но искать выход. А для войны нужны только две причины: ты хочешь убивать. И ты можешь убивать.
Всё всегда происходит очень не вовремя и неподходящим образом. Ни поработать толком не дадут, ни старые долги закрыть. Именно этот разнообразно воспроизводящийся облом, а не что-то иное, и называется жизнь.
Нельзя вытаскивать сокровища детской памяти на свет: пожухнут и сгниют сразу. Вместе с кусочком памяти.
Стереотипы превращают жизнь в цепочку понятных явлений и состояний. Это упрощает жизнь, делает ее удобной и хоронит под очередным стереотипом, потерявшим основание.
Бояться давно было некого и нечего, но бог бережет только неболтливого береженого – особенно того, который не излагает по телефону то, что может оказаться материалами дела.