Можно очень сильно ранить другого человека, если знаешь его слабые места, как свои собственные.
- В какую только чушь люди не верят! Он отвечает мне легкой улыбкой: - И в этом вся прелесть человечества, не так ли?..
Я знала, что нужно вернуться домой
Бесчувствие - дар.
– В какую только чушь люди не верят! Он отвечает мне легкой улыбкой: – И в этом вся прелесть человечества, не так ли?
Беда следует за мной с тех самых пор, как я согласилась на эту поездку.
…бесчувствие - дар. Оно помогает нам двигаться дальше и пережить то, что кажется непереносимым.
…когда мир разваливается на части, мозг ничем не по-могает. Он отключается и лишь тихо гудит. Сердце будет рваться и болеть, пока не уверишься, что вот-вот умрешь. И в каком-то смысле даже будешь желать себе смерти. А вот инстинкты.. именно они спасут тебя от смерти.
…если не выберусь из этой машины, что-то случится. И потом это что-то будет уже не остановить.
Я думала, Харпер воплощает в себе все, чем я хотела бы обладать, но у этой монеты две стороны. На каждую секунду, когда она держалась молодцом, приходится другая, когда Харпер разваливается на части.
Люди часто не те, кем кажутся.
Духовный интеллект — понимание самой жизни. Для примера представим, что мы в театре, смотрим спектакль. Интеллект помогает нам разобраться в сюжете; эмоции вовлекают в историю и заставляют сопереживать персонажам. Духовный же интеллект включает и то и другое, но помогает увидеть еще и все происходящее вне сцены.
Актер четко знает, что его роль всего лишь роль и, закончив работу, он может оставить ее на съемочной площадке. А вот мы иногда забываем, что мы — это далеко не наши роли. А потом начинаем беспокоиться о том, что нас осудят, если мы из этой роли выйдем. Вдруг наше поведение будет восприниматься как неподобающее для матери, бизнес-лидера или полицейского?
Мифы, как и метафоры, не следует понимать буквально, иначе вы упустите их смысл. Их истинная суть взывает непосредственно к той части нас, которая реагирует на символы, а не на слова и которая не замкнута на рациональности. Магия таится не в самом мифе или в метафоре, а в том, какие эмоции и чувства они в нас вызывают.
Проблема в том, что мы живем в стремительном мире, с каждым годом лишь разгоняющемся, словно поезд. И, стараясь от него не отстать, мы начинаем походить на переевших сладкого гиперактивных детей. Чего бы мы ни достигли, что бы уже ни сделали, этого недостаточно. Нам нужно больше. Нам нужно исправиться. Мы с нетерпением ждем следующего успеха. Мы постоянно испытываем давление со стороны окружающих, так же как, впрочем, и со стороны самих себя: сделай еще больше, стань еще лучше. Наша способность (да и желание) сколько-нибудь долго концентрироваться на чем-либо давно канула в Лету — нам хочется всего и сразу. Нам просто необходимо как можно быстрее закончить одно дело и заняться следующим. Мы пребываем в постоянной тревожности. Мы не знаем, как отказаться от того, чтобы постоянно что-либо делать или как минимум как-то развлекаться; и стресс от этого, конечно же, не проходит бесследно.
Большинство людей, думая о любом процессе, представляют себе нечто линейное, с четко установленной начальной точкой и финишной чертой. Но у самопознания нет логической точки, где мы могли бы сказать: «Ну вот, дело сделано, теперь я знаю все, что мне нужно знать о себе и о жизни». Мы развиваемся постоянно. Это процесс, не имеющий конца.
На SQ зиждется наше психоэмоциональное здоровье. Благодаря нему мы многое понимаем: что наша жизнь в огромной степени определяется нашим внутренним миром (читай: разумом); что мы все способны выйти за рамки собственной жизни и увидеть свое место в куда более всеобъемлющей картине мира. Но прежде всего развитый духовный интеллект помогает осознать, что, хотя нам и нравится думать о себе как о существах совершенно независимых, на деле это не совсем так. Даже йог, уединившийся в пещере где-то высоко в Гималаях, зависит от реки, воду из которой пьет; от стен, укрывающих его от непогоды; и от воздуха, необходимого ему для дыхания. Все мы часть огромной и сложной паутины жизни; наши отношения и взаимосвязь как с природой, так и с другими людьми критически важны для нашего благополучия в целом.
"Родственники. Хорошие, плохие или мерзкие,но нужно с ними общаться".
"- Я не понимаю вас, Джок. - Хазджар сделала паузу и посмотрела на меня. - Твой вид обладает такой силой, но, похоже, не хочет ее применять. Вы настолько богаты, что даже не нуждаетесь в деньгах, но, видимо, почти ничем не владеете".
"Мы уже стали Homo sideria. Мы - нечто большее, чем просто люди внутри программы".
- Знаешь, Марвин, мы шутим над тем, какие решения принимает Говард, но он, по крайней мере, меняется. Кажется, моя проблема в том, что я при первой же возможности загоняю себя в накатанную колею, и из этой колеи я не могу выбрать уже семьдесят лет. Я все еще пытаюсь быть человеком, все еще пытаюсь отрицать реальность.- Какой ты сегодня проницательный, - ухмыльнулся Марвин.- В общем, смерть Архимеда дает мне шанс начать с чистого листа, и эмоциональную встряску, которая позволит воспользоваться этим шансом. Я постчеловеческий компьютеризованный космический корабль, и, возможно, мне пора вести себя соответственно.
«Кулачный бой в условиях невесомости - это скорее забавно, чем опасно»
У изначального Боба никогда не было времени на то, чтобы наблюдать за людьми, и он ни за что бы не стал бы сидеть без дела. Очевидно, бессмертие меняет взгляды человека.
Вряд ли я могу хладнокровно кого-то зарезать, но как объяснить мораль двадцать первого века существам из века каменного?
- Если не сработает, мы окажемся по уши в какашках, - сказал Нил, искоса поглядывая на меня. - Лучше погрузиться в какашки, чем превратиться в облако ионизированного газа.