— Не ожидала, что жертвой будет парикмахерша, — признаюсь я.
— Я однажды тоже хотела убить свою, — улыбается Эмити.
Люди обычно думают, что, имея много общего, понравятся друг другу, но нередко эти надежды не оправдываются. Вот почему, даже если бы я искала любви (а я не ищу), я бы избегала приложений для знакомства, которые сводят тебя с человеком только потому, что вы оба любите фильмы в стиле нуар, ненавидите пляжи и никогда не едите имбирь, подаваемый к суши.
Для меня напряжение в книге допустимо только в том случае, если оно ведет навстречу радости.
Путешествие всегда к месту. Даже если оно не принесет сногсшибательных впечатлений, то позволит увидеть перспективу. Так действует расстояние.
Если Греция ассоциируется с парео, сексуальным узлом завязанным на талии, то Англия — с прочными ботинками на резиновом ходу. Нет ничего соблазнительного в том, чтобы сидеть перед огнем в компании старых кумушек, вышивать крестиком и спорить, кто убийца — полковник с битой на поле для крикета или викарий с подсвечником в трапезной.
Лучше остаться одной, чем гоняться за любовью.
В один прекрасный день я предложила ей относиться к своим связям, как к новой беременности, и держать их в тайне до двенадцати недель — рубеж, которого мамины романы редко достигали.
Разнообразие приятно, пока оно предсказуемо.
Нет лучшего способа загубить идеальные свободные отношения, чем удариться в романтику.
— Уже завтрак?
— Пока нет. Я еще даже до сортира не добрался.
— Так я уже выбросил же скверника, — зевнул Валерон.
— Представь себе, я хожу в сортир не только для того, чтобы кого-нибудь выбрасывать в иллюминаторы.
— Да? — он даже глаз приоткрыл от удивления. — Вы, люди, вообще на редкость несовершенны. Будет завтрак — буди.
— Э-э-э, — возмутился он. — При чем тут сгущенка? Зачем сразу угрожать? Ладно, напарники так напарники. Беру на себя всё, что претит твоей возвышенной натуре. В конце концов, из нас двоих совершенное существо только одно, и это не ты. У тебя еще не отвалились рудименты совести и тому подобного. Одним словом, человек, чего с тебя взять?...
— Мне тоже показалось, что он на нас злоумышляет, — согласился я.
— Да ты что? — обрадовался Валерон. — Опять целый князь злоумышляет? Радость-то какая! И сильно?
— То есть эти люди свободно проходят в дома с магической защитой и уничтожают реликвии?
— Именно так.
— Но это же опасность для всей империи? Что будет, если зона захватит всё?
— Наверное, у них есть какой-то план, но со мной они по понятным причинам не делятся. Просто пытаются убить при каждом удобном случае.
— Почаще бы, — опять тихонько тявкнул Валерон. — И пусть выбирают поуспешней убийц, а не всяких нищих неудачников. А то я себя начинаю чувствовать стоящим на паперти. Копеечки подают.
... я понял, что деньги — это не понты, а возможность защищать своих. Возможность сделать так, чтобы мать не плакала, а любимая женщина ничего не боялась и не считала копейки.
Гнев- удел слабых.
Есть одно, что никто отобрать не может, — это любовь. Этот бесценный дар остается с тобой навсегда, и он важнее всего остального, даже самой смерти.
Зависть, как известно, самое бесплодное чувство, которое приносит только разрушение и в душу человека, и во внешний мир.
- Надо же, - я удивлённо хлопнула ресницами, - у тебя есть совесть. Какое неожиданное открытие.
- Она у всех есть, - меня потянули за руку из кустов. - Просто кто-то её игнорирует, а кто-то хорошо прячет.
- У меня палец сломан, - прохныкал тип из канавы , баюкая повреждённую руку.
- Приходи завтра на "Весёлую Медузу" - щедро разрешил Вер Лу. Мы с драконом удивлённо уставились на череп - откуда столько гостеприимства? - Наш лекарь-хирург тебе палец по самую шею отрежет.
- Про лопату была шутка, - призналась с нервным смешком я.
- Никогда не знаешь, когда она может пригодиться, - не согласился со мной Най. - Отличный аргумент в споре, между прочим. Да и отбиваться ею удобно,
Да, животик видно, но знаете что?
Это не животик. Это место, где росли мои дети.
Это не недостаток, это биография
Почему ты одна? Нашла бы себе нормального мужика. Хотя что я говорю, что будет делать красивая баба с нормальным мужиком? Красивой нужен ненормальный, чтобы то закидывал на небеса, то забывал поймать.
И это, наверное, самая простая и самая настоящая мораль моей истории:
Счастье — не отсутствие боли. Счастье — это когда боль перестаёт быть хозяином твоей жизни.
Слишком простая правда, которую люди редко принимают: никто не живёт твою жизнь вместо тебя. Никто не спит в твоей постели. Никто не просыпается от твоей боли. Никто не дышит твоими страхами.
Четыре года я держалась. Работала в банке, растила дочку, ухаживала за больной мамой. Было сложно, но я верила, что справлюсь сама. Пока не пришла новость: моего единственного брата объявили пропавшим без вести. Мир рухнул. Искать правду было некому. Мне пришлось нарушить правило. Переборов себя и свою гордость, я позвонила ему — бывшему мужу, тому, кто когда‑то разбил мне сердце