Кто знает цену предательству и умеет наносить удары.
– мир жены и сына. Мир хаоса, вечных долгов, манипуляций, слёз и немых обвинений. Мир, где я навсегда оставался виноватым. Чувство вины я давно похоронил, заменив его чётким, холодным чувством обязанности. Я обязан обеспечивать. Я обязан вытаскивать их из ям, которые они роют себе сами. Это не любовь. Это долговая расписка, которую я подписал двадцать шесть лет назад, и которую теперь невозможно разорвать.
– Поэзия учит говорить точно и больно. Упаковывать сложные смыслы в одну-две фразы. Полезный навык в менеджменте. Особенно когда надо объяснить подчинённому, что он идиот, не называя его идиотом прямо.
Внутри знакомая, горьковатая пустота после отражённой атаки. Опять. Сработал старый, испытанный рефлекс: увидела интерес – выставила шипы. Потому что за интересом всегда следует желание что-то взять. А я больше ничего не хочу отдавать. Мои запасы доверия кончились, и фабрика по его производству закрыта навсегда.
Смешивать личное с рабочим – всё равно что есть суп зубной щёткой. Неэффективно и противно.
– Тезис прост: душа клиента лежит через его проблему. Реши проблему – получишь и лояльность, и душу, если она тебе так нужна. А «тепло общения» без решения проблемы – это просто сквозняк из пустых обещаний.
Костюм-футляр – мои доспехи. Каблуки – мое оружие ближнего боя.
Я давно поняла простую вещь: если хочешь что-то получить – составь план, выдели ресурсы и иди брать. Волшебные заклинания тут ни при чём.
Оказавшись в капкане, лучше отгразть себе лапу.
Историю пишут победители, но даже они не расскажут , какой ценой была получена победа.
...брак - это лодка, в которой два пассажира. Причем грести должны оба, а иначе лодку будет постоянно куда то заносить.
... в семейной жизни бывает всякое: и ссоры, и непонимание , и минуты бессилия. Но самое главное - не сдаваться. Раз за разом выбирать друг друга, несмотря ни на что.
... права была Алиса Шер : мужчины всегда возвращаются. Причем именно тогда, когда в жизни наконец настал порядок и встретилась новая любовь.
... в очередной раз убеждаюсь, что жизнь - самый беспощадный мститель. Никто и никогда не сможет наказать человека хуже, чем последствия его собственных решений.
“Патологоанатом умер, но все равно поехал на работу.”
Из-за пазухи вынув щенка-сироту, Обратился Хозяин со словом к коту: “Вот что, серый! На время забудь про мышей: Позаботиться надобно о малыше.
Будешь дядькой кутёнку, пока подрастёт?” – “Мур-мур-мяу!” – согласно ответствовал кот. И тотчас озадачился множеством дел – Обогрел, и утешил, и песенку спел.
А потом о науках пошёл разговор: Как из блюдечка пить, как проситься во двор, Как гонять петуха и сварливых гусей… Время быстро бежало для новых друзей.
За весною весна, за метелью метель… Вместо плаксы щенка стал красавец кобель. И, всему отведя в этой жизни черёд, Под садовым кустом упокоился кот.
Долго гладил Хозяин притихшего пса… А потом произнёс, поглядев в небеса: “Все мы смертны, лохматый… Но знай, что душа Очень скоро в другого войдёт малыша!”
Пёс послушал, как будто понять его мог, И… под вечер котёнка домой приволок. Тоже – серого! С белым пятном на груди!.. Дескать, строго, Хозяин, меня не суди!
Видишь, маленький плачет ? Налей молока! Я же котику дядькой побуду пока…
... нарастал утробный рык старого пса, насмерть вставшего над Вожаком. Он, этот пёс, прожил жалкую и одинокую жизнь, которую жизнью-то в полном смысле называть было зазорно, потому что тянулась она без внятного смысла, без любви, без радостного служения. И вот наступали последние мгновения этой нежизни; пёс отчётливо понимал, что уже не увидит нового дня. Но это было неважно. Он не собирался поджимать хвост и прятаться в конуру, продлевая паскудное существование. Он смотрел на троих кромешников, медленно подходивших к нему, и впервые знал, ради чего и ради кого станет сражаться. Это было счастье.
За всю свою жизнь Волкодав получил письмо один-единственный раз. Маленький кусочек берёсты, принесённый на лапке верным Мышом. Один-единственный раз… Тем не менее он хорошо помнил, сколько тепла и любви оказались способны уместить несколько слов, торопливо нацарапанных рукой Ниилит. С той поры письма внушали ему почти такое же благоговение, как и книги…
Да, в людских религиях был целый параграф в святых текстах о том, что женщинам любого возраста запрещалось калечить особей мужского пола. Должно быть, то была больная тема для святого, что их писал.
Так было всегда в нашей семье. Мужчины работники, кормильцы, защитники, а женщины — надёжный тыл. Откуда бы не вернулся муж: с поля, с конюшни, с войны, дома его всегда ждала баня, горячий ужин и жена.
Говорят, пациентки часто влюбляются в своих врачей. Ну вот такой феномен. Внимание, поддержка, забота с их стороны и опля… — удовлетворены базовые человеческие потребности и появляется притяжение к человеку, неравнодушному к твоим проблемам. И ты вроде как уже и не одинока в своей беде.
Я знаю, что я одна. Но быть одной и чувствовать себя одинокой — немного разные вещи. Сейчас, стоя на залитом солнцем внутреннем дворе Ариен, я как никогда остро чувствовала себя призраком прошлого, по странной воле судьбы застрявшим в толще страниц настоящего. Рэйн смотрел на меня тепло и дружелюбно, а я… Я словно была давно выцветшей картинкой прошлого, совершенно не сочетавшейся с яркими красками настоящего…
— В моем возрасте, юный Фертимон, нравятся шерстяные тапочки и глубокие кресла и совсем не нравятся дома, расположенные недалеко от работы, на которую не слишком хочется ходить.
Ярость ослепляет. Она делает наказание легким, быстрым и бесполезным. Глупым актом насилия, не дающим ничего, кроме растраты сил, мимолетного удовлетворения и кучи проблем.
Преступление и наказание — казалось бы, весьма простая закономерность. Так и есть, если ты можешь принимать решения, опираясь на закон и веря в его спра ведливость. Так и есть, когда твои решения не затрагивают тебя лично. Так и есть, когда последствия твоих решений никогда не коснутся твоей семьи.