Цитаты
282259
Он просто однажды вылетел в гневе за дверь и больше никогда не вошел в нее обратно после очередного некрасивого скандала, когда, схватив Тамару за круглые обнаженные плечи, он тряс не желавшую ничего понимать женщину так, что у нее болталась из стороны в сторону голова, и кричал ей в лицо: «Опомнись, ты же чертей зовешь себе на голову, что ты будешь делать, если они как-нибудь возьмут и придут?!!» — а она, освободив плечо и лихо пожав им, спокойно ответила: «Предложу коньячку».
Верите ли вы, что судьбы людей, не просто незнакомых – разделенных целым веком, могут переплестись? И не только переплестись – отразиться друг в друге, словно в зеркале? 1918-й. Голодный, разоренный Петроград. Ольга и Савва – молодая пара, они видели смерть, знают цену жизни. Савва серьезен не по годам, без памяти влюблен в свою Оленьку, трогательную и нежную, и уверен, что впереди долгая, счастливая жизнь. Надо лишь пережить трудные времена. Наши дни, Санкт-Петербург. Савва – коренной...
С Тамарой случилось худшее из возможного: она одержима была «Мастером и Маргаритой» — еще с Академии художеств, когда про́клятая книга как раз начала расходиться стотысячными тиражами. Савва и в молодости интуитивно считал этот роман гениальной гнусностью, который нанес бы, как ни странно, меньше вреда, будь опубликован сразу по написании и прочтен теми людьми, для которых — и с которых! — писался.
Весь ужас, по дьявольскому без кавычек плану, заключался в том, что доступна-то она стала интеллигентным, а следовательно, падким на «альтернативные мнения» читателям после десятилетий безбожной власти, когда мало кто мог подержать в руках настоящее Евангелие… И вот этим дремучим, полностью невежественным в религиозном отношении людям попал в руки еще недавно запрещенный — а значит, априори заслуживающий доверия! — текст.
Счастливые читатели упоенно изучали Евангелие «от Булгакова» и нравственные ориентиры брали из его же книги…
Верите ли вы, что судьбы людей, не просто незнакомых – разделенных целым веком, могут переплестись? И не только переплестись – отразиться друг в друге, словно в зеркале? 1918-й. Голодный, разоренный Петроград. Ольга и Савва – молодая пара, они видели смерть, знают цену жизни. Савва серьезен не по годам, без памяти влюблен в свою Оленьку, трогательную и нежную, и уверен, что впереди долгая, счастливая жизнь. Надо лишь пережить трудные времена. Наши дни, Санкт-Петербург. Савва – коренной...
Позже в его жизнь заходила Иоанна. Женщина без уменьшительного имени. Ни на Яну, ни на Жанну, ни, тем более, на Аню она не откликалась из принципа, гордо неся имя сожженной девы, как знамя. «А короткое ласковое имя можно тебе придумать?» — спросил однажды Савва в добрую минутку. «Кто любит — не поленится сделать несколько лишних движений языком», — отрезала строгая женщина.
Верите ли вы, что судьбы людей, не просто незнакомых – разделенных целым веком, могут переплестись? И не только переплестись – отразиться друг в друге, словно в зеркале? 1918-й. Голодный, разоренный Петроград. Ольга и Савва – молодая пара, они видели смерть, знают цену жизни. Савва серьезен не по годам, без памяти влюблен в свою Оленьку, трогательную и нежную, и уверен, что впереди долгая, счастливая жизнь. Надо лишь пережить трудные времена. Наши дни, Санкт-Петербург. Савва – коренной...
Савва долго не мог поверить, что это навсегда, звонил, извинялся, сам не зная, за что, и давал нелепые объяснения; ему казалось, что приключилась временная, ничтожная размолвка, которая вот-вот разрешится. Так иногда кажется в начале осени — что лето никуда не делось, просто нахмурилась на время погода, и солнце уже наготове, чтобы забежать утром в комнату и позвать купаться, — глядь, а уже середина октября…
Верите ли вы, что судьбы людей, не просто незнакомых – разделенных целым веком, могут переплестись? И не только переплестись – отразиться друг в друге, словно в зеркале? 1918-й. Голодный, разоренный Петроград. Ольга и Савва – молодая пара, они видели смерть, знают цену жизни. Савва серьезен не по годам, без памяти влюблен в свою Оленьку, трогательную и нежную, и уверен, что впереди долгая, счастливая жизнь. Надо лишь пережить трудные времена. Наши дни, Санкт-Петербург. Савва – коренной...
Их отношения не сложились: он ухитрился нанести Лидочке тяжкое — только годы спустя сам понял, насколько! — оскорбление, безо всякой задней мысли благодушно выразив уютное мнение, что, выйдя за него замуж и родив дитя, она естественным образом утратит необходимость в «сотворении чужих миров», потому что обретет собственный, счастливый и гармоничный, и сама удивится, как раньше могла страдать «из-за такой ерунды».
Верите ли вы, что судьбы людей, не просто незнакомых – разделенных целым веком, могут переплестись? И не только переплестись – отразиться друг в друге, словно в зеркале? 1918-й. Голодный, разоренный Петроград. Ольга и Савва – молодая пара, они видели смерть, знают цену жизни. Савва серьезен не по годам, без памяти влюблен в свою Оленьку, трогательную и нежную, и уверен, что впереди долгая, счастливая жизнь. Надо лишь пережить трудные времена. Наши дни, Санкт-Петербург. Савва – коренной...
Рыжее море питерских крыш спокойно рябило под палевым от жары небом; как степенные лайнеры или бригантины, дрейфующие без парусов, чуть подрагивая в утреннем мареве, словно готовые раствориться в кристальной прозрачности миражи, высились в разных местах несказанно прекрасные купола, колокольни и шпили. У Петербурга сегодня было редкое хорошее настроение.
Верите ли вы, что судьбы людей, не просто незнакомых – разделенных целым веком, могут переплестись? И не только переплестись – отразиться друг в друге, словно в зеркале? 1918-й. Голодный, разоренный Петроград. Ольга и Савва – молодая пара, они видели смерть, знают цену жизни. Савва серьезен не по годам, без памяти влюблен в свою Оленьку, трогательную и нежную, и уверен, что впереди долгая, счастливая жизнь. Надо лишь пережить трудные времена. Наши дни, Санкт-Петербург. Савва – коренной...
Хуже всего – тоска по несбыточному. Вечные «как бы…», «если бы, «могло бы быть…». Условное будущее, которое никогда не случится. Заветное желание, которое не исполнится.
Богам скучно, Боги заключают пари. Возненавидит ли парень девушку, которую любят все мужчины? Полюбит ли девушка парня, которого ненавидят все женщины?
Что сильнее – любовь или ненависть? Кто сильнее – Боги или люди?
— ...Персонал, Ален, — как бусины в украшении, чтобы композиция имела цену, нужно потратить время и тщательно подобрать каждую. В этом случае, в дальнейшем, можно спокойно делегировать и заниматься развитием, не возвращаясь к мелким проблемам.
Ожидания от совместной работы с главным врачом сети клиник "Эккерт-про" — высоченным красавчиком Тимуром Эккертом — нервные срывы, усталость, дискриминация по всем направлениям. А еще, учитывая слухи, мне стоит готовиться к давлению и даже домогательствам. Побочные эффекты в виде страсти и уж тем более всяких там нежных чувств — не ожидаются. Точнее, исключены полностью и не учтены в расчетах. Я, хирург Алена Евсеева, никогда не считала себя наивной. Все, чего я когда-либо хотела, — это...
Лишь женщина даёт мужчине одновременно и силу, и слабость, и счастье, и горе. Её любовь может вознести на вершину и ввергнуть в страдание.
Богам скучно, Боги заключают пари. Возненавидит ли парень девушку, которую любят все мужчины? Полюбит ли девушка парня, которого ненавидят все женщины?
Что сильнее – любовь или ненависть? Кто сильнее – Боги или люди?
они шли вдвоем по замусоренной мостовой, как по бесконечному облаку, — словно утратив вес и надев одну на двоих шапку-невидимку…
Верите ли вы, что судьбы людей, не просто незнакомых – разделенных целым веком, могут переплестись? И не только переплестись – отразиться друг в друге, словно в зеркале? 1918-й. Голодный, разоренный Петроград. Ольга и Савва – молодая пара, они видели смерть, знают цену жизни. Савва серьезен не по годам, без памяти влюблен в свою Оленьку, трогательную и нежную, и уверен, что впереди долгая, счастливая жизнь. Надо лишь пережить трудные времена. Наши дни, Санкт-Петербург. Савва – коренной...
Никто из нас не идеален, каждый продукт своего воспитания.
Кронпринц Королевства объявляет Отбор в связи с неожиданно ранним «Временем Зова»! Во дворец приглашаются все благородные пробудившиеся представительницы рода оборотней младше тридцати! Леди Миолина Валаре тоже могла бы участвовать в отборе… если бы не одно «но». Точнее, множество «но» — начиная с того, что её зверь так и не пробудился, и заканчивая разрушенной репутацией после связи с собственным женихом. С тем, кто отказался от неё, получив желаемое. Мио и не думает об участии в...
Дерзостно шалила она не меньше, а, пожалуй, даже больше, чем мальчишки, — возможно, именно из-за того, что была все-таки рождена женщиной и знала наверняка, что мужчины примут дочь Евы в свое общество почти — всегда только почти! — на равных, только если она намного и далеко превзойдет их.
Верите ли вы, что судьбы людей, не просто незнакомых – разделенных целым веком, могут переплестись? И не только переплестись – отразиться друг в друге, словно в зеркале? 1918-й. Голодный, разоренный Петроград. Ольга и Савва – молодая пара, они видели смерть, знают цену жизни. Савва серьезен не по годам, без памяти влюблен в свою Оленьку, трогательную и нежную, и уверен, что впереди долгая, счастливая жизнь. Надо лишь пережить трудные времена. Наши дни, Санкт-Петербург. Савва – коренной...
Существует особый, уникальный тип друзей — дачный. Он ни с чем из «зимней» твоей жизни не ассоциируется: с ним связан только запах воли и трав, память о млечных закатах и ледяных купаньях на заре, спелой малине в чужом заброшенном саду.
Верите ли вы, что судьбы людей, не просто незнакомых – разделенных целым веком, могут переплестись? И не только переплестись – отразиться друг в друге, словно в зеркале? 1918-й. Голодный, разоренный Петроград. Ольга и Савва – молодая пара, они видели смерть, знают цену жизни. Савва серьезен не по годам, без памяти влюблен в свою Оленьку, трогательную и нежную, и уверен, что впереди долгая, счастливая жизнь. Надо лишь пережить трудные времена. Наши дни, Санкт-Петербург. Савва – коренной...
— Дурак ты, Клим, — горько и оттого как-то необидно сказала Оля. — Поговорку знаешь? «Кто платит — тот и музыку заказывает»… А вот я не хочу, чтобы музыку кто-то для меня по своему вкусу заказывал. Потому что это не музыка, а моя жизнь.
Верите ли вы, что судьбы людей, не просто незнакомых – разделенных целым веком, могут переплестись? И не только переплестись – отразиться друг в друге, словно в зеркале? 1918-й. Голодный, разоренный Петроград. Ольга и Савва – молодая пара, они видели смерть, знают цену жизни. Савва серьезен не по годам, без памяти влюблен в свою Оленьку, трогательную и нежную, и уверен, что впереди долгая, счастливая жизнь. Надо лишь пережить трудные времена. Наши дни, Санкт-Петербург. Савва – коренной...
В конце концов, если достиг дна, стоит хотя бы попытаться оттолкнуться.
Ожидания от совместной работы с главным врачом сети клиник "Эккерт-про" — высоченным красавчиком Тимуром Эккертом — нервные срывы, усталость, дискриминация по всем направлениям. А еще, учитывая слухи, мне стоит готовиться к давлению и даже домогательствам. Побочные эффекты в виде страсти и уж тем более всяких там нежных чувств — не ожидаются. Точнее, исключены полностью и не учтены в расчетах. Я, хирург Алена Евсеева, никогда не считала себя наивной. Все, чего я когда-либо хотела, — это...
Самые судьбоносные события человеческой жизни часто свершаются удивительно обыденно — но почти всегда неожиданно.
Верите ли вы, что судьбы людей, не просто незнакомых – разделенных целым веком, могут переплестись? И не только переплестись – отразиться друг в друге, словно в зеркале? 1918-й. Голодный, разоренный Петроград. Ольга и Савва – молодая пара, они видели смерть, знают цену жизни. Савва серьезен не по годам, без памяти влюблен в свою Оленьку, трогательную и нежную, и уверен, что впереди долгая, счастливая жизнь. Надо лишь пережить трудные времена. Наши дни, Санкт-Петербург. Савва – коренной...
А борьба идет постоянно, за место на работе или на парковке, без разницы. И в качестве аргументов могут использовать любые твои слабости. Так что надо просто превратить их в достоинства и расслабиться.
Даже глава убойного отдела может быть подвержена предрассудкам, как самый обычный оборотень. Например, испытывать неприязнь к химерам – ущербным плодам страсти. Но очередное расследование подкидывает такой «плод» прямо мне под ноги, а сильные женщины всегда в ответе за тех, кого они спасли.
...хорошая такая качественная паника подростка, которому только что сказали, что с завтрашнего дня он – взрослый и ему придется жить самостоятельно, бороться с такими же, как он, и более опытными выживальщиками, самому отвечать за все свои ошибки и отчаянно скрывать ото всех свои страхи и комплексы.
Даже глава убойного отдела может быть подвержена предрассудкам, как самый обычный оборотень. Например, испытывать неприязнь к химерам – ущербным плодам страсти. Но очередное расследование подкидывает такой «плод» прямо мне под ноги, а сильные женщины всегда в ответе за тех, кого они спасли.
К чужим недостаткам легко привыкаешь, если не считаешь своим долгом их исправлять.
Перед вами три романа великой Франсуазы: «Здравствуй, грусть», «Смутная улыбка», «Через месяц, через год» — романы, с которых началась ранняя и стремительная творческая дорога писательницы и которые, так же, как и полвека назад, расходятся огромными тиражами и зажигают сердца миллионов читателей во всем мире. Невиданный успех романа «Здравствуй, грусть» принес Франсуазе Саган престижную литературную премию Критиков, а также всемирную известность и богатство, а после выхода «Смутной улыбки»...
Вы редко думаете о будущем — правда ведь? Это привилегия молодости.
Перед вами три романа великой Франсуазы: «Здравствуй, грусть», «Смутная улыбка», «Через месяц, через год» — романы, с которых началась ранняя и стремительная творческая дорога писательницы и которые, так же, как и полвека назад, расходятся огромными тиражами и зажигают сердца миллионов читателей во всем мире. Невиданный успех романа «Здравствуй, грусть» принес Франсуазе Саган престижную литературную премию Критиков, а также всемирную известность и богатство, а после выхода «Смутной улыбки»...
— Малыш, это не то, что ты подумала, — начинает, осторожно садясь на стул и протягивая руку. — Я только тебя люблю, ты же знаешь. Кроме тебя никто не важен.
— Как давно ты мне изменяешь? — Что? — Он замирает перед стулом. Отвечаю прямым взглядом. Слёз не будет, за это время ни одной не проронила. — Как. Давно. Ты. Мне. Изменяешь, — чеканю, удерживая взгляд. Платон моргает, поджимает губы. — Когда ты узнала? — Разве это важно? — горько улыбаюсь: даже не пытается отрицать. Невольно опускаю глаза на нож, лежащий рядом с тарелкой. Если воткну в сердце, меня же оправдают? — Малыш, это не то, что ты подумала, — начинает, осторожно садясь на стул и...
— Когда ты узнала? — Разве это важно? — горько улыбаюсь: даже не пытается отрицать.
— Как давно ты мне изменяешь? — Что? — Он замирает перед стулом. Отвечаю прямым взглядом. Слёз не будет, за это время ни одной не проронила. — Как. Давно. Ты. Мне. Изменяешь, — чеканю, удерживая взгляд. Платон моргает, поджимает губы. — Когда ты узнала? — Разве это важно? — горько улыбаюсь: даже не пытается отрицать. Невольно опускаю глаза на нож, лежащий рядом с тарелкой. Если воткну в сердце, меня же оправдают? — Малыш, это не то, что ты подумала, — начинает, осторожно садясь на стул и...
— Как давно ты мне изменяешь? — Что? — Он замирает перед стулом. Отвечаю прямым взглядом. Слёз не будет, за это время ни одной не проронила. — Как. Давно. Ты. Мне. Изменяешь, — чеканю, удерживая взгляд. Платон моргает, поджимает губы.
— Как давно ты мне изменяешь? — Что? — Он замирает перед стулом. Отвечаю прямым взглядом. Слёз не будет, за это время ни одной не проронила. — Как. Давно. Ты. Мне. Изменяешь, — чеканю, удерживая взгляд. Платон моргает, поджимает губы. — Когда ты узнала? — Разве это важно? — горько улыбаюсь: даже не пытается отрицать. Невольно опускаю глаза на нож, лежащий рядом с тарелкой. Если воткну в сердце, меня же оправдают? — Малыш, это не то, что ты подумала, — начинает, осторожно садясь на стул и...
Для замка крипты нужен особый ключ. Брось эту затею, иди к родным, бегите на пустоши, попытайтесь там уцелеть.
Кай Эсперо, искусственно созданный сверхчеловек, одержим идеей воскресить давным-давно убитых друзей. Один, на брошенной всеми планете, он пытается совершить то, что не удавалось еще никому — не просто клонировать тела, но и вернуть им прежние души.
Примечания автора:
Действие происходит в мире циклов Алконост и Алконост++, однако, читать роман можно и отдельно.
Для нас уже никакой, но кто потом укротит ярость? Я молюсь его великой душе, готов умереть на ступенях святилища, но никогда не подойду к его саркофагу ближе, чем на три дозволенных шага.
Кай Эсперо, искусственно созданный сверхчеловек, одержим идеей воскресить давным-давно убитых друзей. Один, на брошенной всеми планете, он пытается совершить то, что не удавалось еще никому — не просто клонировать тела, но и вернуть им прежние души.
Примечания автора:
Действие происходит в мире циклов Алконост и Алконост++, однако, читать роман можно и отдельно.