…«прокрастинация убивает возможность»
Как сбросить с себя это бремя чужих жизней? Решительно жить своей собственной жизнью.
Я не могу запомнить все книги, прошедшие через мои руки. Большинство книг, которые мне попадались на глаза, я не читал. Ни один книготорговец не может прочитать все, что продаётся в его магазине.
Может быть, умиление — это облегченный вариант любви?
доверие не означает определенность, что доверие – всегда своего рода аванс.
То, что от себя никуда не скроешься, что приходится всегда и везде носить с собой свое "Я", я знала. Но я не знала, что приходится всегда и везде носить с собой других.
Когда пишешь, совсем не думаешь о том, как бы угодить другим. Думаешь только о себе. Нельзя писать для других - для читателей, или критиков, или издателей, для матери или бабушки. Пишешь для себя.
Некоторых людей, говорил он, невозможно вырвать из одной почвы и пересадить в другую; в родной земле — плоха она или хороша — их корни, и только на этой земле они могут расти и развиваться.
сколько жизней проходит в эти минуты мимо него и в каждой — какая-то работа, квартира, семья или одиночество, свое счастье, свои заботы; каждая их этих жизней как-то приспособилась к миру или вступила с ним конфликт. Он жил своей жизнью, и другие жизни были для него как окружавшие его дома, и улицы, и деревья. Только когда он вступал с ними во взаимодействие, у него появлялись определенные чувства в отношении этих жизней и того, что они для него означали.
Незаконченные книги, как и незаконченные симфонии, нередко оказываются образцом совершенства и вполне достойными внимания публики.
Хотя она и умерла, она всё ещё была здесь, с ним, но, если он перестанет верить в неё и начнёт злиться и обижаться на неё, она, возможно, умрёт ещё раз и уже навсегда.
Я плачу, пока не заканчиваются слёзы. Пока глаза едва различают свет из-под распухших век. Пока боль не перехватывает тугими путами грудь и горло. «Айвен. Любимый мой. Единственный мой. Мёртв. Убит. Я больше никогда тебя не увижу.»
Ты так думаешь? - нервно хихикаю я. - А мне показалось, эта дамочка забежала меня просто предупредить. Да и «звёздочками» швырялась вполсилы.
Они убьют всех, кто тебе дорог, если ты не сможешь выжить и сразить их первой
Потому что любил меня. И потому что знал, что огонь истины гораздо важнее, чем наши судьбы
Да, глубокую рану в моём сердце так просто не залечить, и страх, от коронно немеют руки и ноги, не прогнать, и всё же в этой его уверенности есть что-то такое, отчего мне становится легче дышать.
Он никогда не нянчился со мной, не утешал, не вытирал слёзы, и порой я за это его ненавидела. Однако он всегда непреложно верил в меня
У нас говорят так: когда судьба захлопывает перед тобой дверь, то откроет её, скорее всего, тот ключ, на который ни за что не подумаешь
Если хочешь выжить, на горести о прошлом времени тратить нельзя.
Стволы и ветви пойдут на волшебные палочки, на церкви и дома в священном государстве магов.
Белые птицы. Полупрозрачные, будто сотканные из тумана. Они безмолвно наблюдают.
«Иногда мы смотрим на себя сквозь фильтры, но однажды они спадают один за другим, и остается только реальность»
Порой "иметь все" и "потерять все" отделяет лишь мгновение. Всего одно.
Боль — это побочный эффект жизни.
— Жизнь надо чувствовать. Всегда. Ты можешь быть неправой и совершить тысячу ошибок. Нам, людям, свойственно натворить дел, но именно для этого существуют раскаяние, умение говорить: "Мне жаль", когда это необходимо. Но знаешь, что самое грустное? Не сделать что-то из-за страха. И со временем ты будешь просить прощения у себя самой за то, что не решилась быть храброй. И примириться с собой иногда сложнее, чем с другими.