Знаешь, иногда есть только два варианта: вверх или вниз, вперед или назад, сделать или бросить, открыть или закрыть… Серые тона – это прекрасно, но они не служат ничему. Иногда надо идти ва-банк, принимать рискованные решени.
Жизнь непредсказуема.Ты думаешь, что хорошо себя знаешь, но на следующий день смотришь на себя в зеркало и сам себе удивляешься. Ты думаешь, что ничего с тобой не случится… и оно происходит.
Я столько раз проходил мимо этой стены, мимо этого рисунка, который меня заворожил, и ни разу не останавливался. И я понял, что проблема не в окружающем мире, а в том, как мы на него смотрим. Перспектива, Лея. Думаю, все дело в ней.
Было так любопытно и нелогично, что столько лет нам преподают математику, литературу или биологию, а не как справляться с чем-то неизбежным вроде смерти...
Есть хорошие моменты, а есть плохие. Я думаю, что фокус в том, чтобы преодолевать плохие и наслаждаться хорошими.
Проблема не в окружающем мире, а в том, как мы на него смотрим.
"У нас в семье принято приносить белые розы женщине, которая подарила дочь. Я, конечно, опоздал, но все же, они по праву твои.И вложил мне в руки букет белых роз.Я вспыхнула.— А если рождается сын? Что дарят тогда?Влад улыбнулся.— Красные розы. Белый цвет характеризует чистоту и нежность, а красный — силу и храбрость."Юлия Бузакина "По встречной"
Дорогая О.!
Не Господь наказывает нас, нет! Наказываем мы себя сами - тем, что живем без Бога. И какие бы хорошие ни были мы по человеческим меркам, там, где нет Бога, нет жизни живой, созидающей, нет радости жизни. Где нет Бога, там хозяйничает враг Божий.
И "наказание" или жизненная туга - это его проделки. А когда человек после долгого вражьего водительства обращается к Богу, то и тут начинается на какое-то время усиленная месть врага, и нужно много терпения и несомненной веры, что враг силен, но всесилен лишь Господь, и Он не оставит усердно прибегающего к Божией помощи.
Осуждать других гораздо проще, чем самого себя. Смотрите на себя и следите только за собой - это гораздо важней. И если бы мы все это понимали и все это делали, то у нас бы уже почти рай наступил и критиковать-то было бы уже и некого. Всегда осуждайте только себя, только себя, а поводов у нас для этого - несть числа, несть числа.
Спросили мудреца, задав ему три вопроса: какое самое важное время в жизни? Какой самый значительный человек в твоей жизни? Какой поступок важнее всего совершить? И ответ был таков. Самое важное время в жизни – это настоящее мгновение, потому что прошлое минуло, а будущее ещё не настало. Самый значительный человек в твоей жизни – это тот, кто сейчас перед тобой и которому ты можешь сделать или добро или зло. Самое важное дело в твоей жизни – в это самое мгновение человеку, который перед тобой, дать всё, что можешь ему дать.
Батюшка не раз и не два свидетельствовал - таких горячих и чистых молитв, как в лагере, он не творил больше никогда. Молился и на лесоповале, и в заброшенном бараке, и просто накрывшись с головой одеялом, чтобы не слышать окружающего людского гула. Одному из братий Псково-Печерского монастыря о. Иоанн рассказывал: "Вот, помню, в лагере: забежишь за сарай, поднимешь голову - и молитву льешь и льешь... Сейчас такой молитвы у меня нет". А еще говорил:
- Это были самые счастливые годы моей жизни, потому что Бог был рядом! Почему-то не помню ничего плохого. Только помню: небо отверстое и Ангелы поют в небесах!
Присылали "мироносицы" и продукты, которые батюшка неизменно делили на маленькие "паечки" и угощал ими всех желающих. Единственным исключением был случай, когда в посылке оказался свежий помидор. "Разделить его было невозможно, отдать целиком стало жалко", - честно признавался батюшка,вспоминая момент искушения. Наконец он решил съесть помидор один, лег на нары, накрылся с головой одеялом, надкусил и... тут же поблизости раздался голос:
- Кто-то ест свежие помидоры!
"Для меня же исчез и аромат, и вкус. Давясь, я заглотил помидорину, чтобы скорее исчезло о ней всякое напоминание".
Деньги не обязывают. С деньгами легко рассчитаться, и надеюсь это сделать. Но я чувствую себя обязанным за ваше бескорыстие, отзывчивость и благодушие, которые обязуют, как каждый благородный поступок.
- Да совсем я не прозорливец. Великий дар прозрения дает Господь избранным Его, а тут просто долголетие мне помогает - зашел в дом раньше других, вот и порядки его лучше знаю. Приходят ко мне люди с горестями и сомнениями, а взволнованный человек подобен ребенку, он весь на ладони... Случилось с человеком несчастье, вон он и точность душевных очей теряет, впадает либо в уныние, либо в дерзость и ожесточение. А я и мирской круг хорошо знаю, и жизнь прожил долгую, и сам Господней силой огражден от бед и соблазнов, и как же мне в меру малых сил моих не поддержать брата моего, спутника на земной дороге, когда он притомился раньше, чем я?
Святой человек - это не тот, кто хмурит брови и шарахается от других, а тот, кто живет в любви и образ этой любви в виде света Фаворского носит на своем лице и на своей внешности.
Нельзя, чтобы нас все любили, но нам любить всех очень можно и обязательно!
Дорогая Н.!
Волю Божию можно и нужно выполнять в любом деле и при любых занятиях и на любом месте. Дело не в том, чем мы занимаемся, но как относимся к делу и что для нас главное. Так что не сетуйте на творчество, это занятие ничем не хуже вского другого. Если ты не забываешь, во имя Кого и во имя чего ты творишь, то и отношение будет разное: одно дело - во славу Божию проповедовать творчеством и жизнью своей идеи, которые принес Спаситель, другое дело - во славу свою блеснуть, отличиться. Разбирайся, детка!
Поворачиваем ключ зажигания - и тишина! Стартер не крутит. Если не заводится машина - заводится водитель!
Особенно специализировались некоторые из этих журнальчиков в высмеивании Царя. Он сидит на троне, а мыши подгрызают ножки трона. Он в испуге забился за занавеску, а с улицы несутся революционные крики. Вот примерно их обычный сюжет. И при этом соблюдался некий декорум, в том смысле, что лица Царя никогда не рисовали. Но карикатуристы так изловчились, что по пробору или даже по одному повороту головы легко было понять, в кого метило бойкое перо. О том, что министрам очень жестоко доставалось в сатирических журналах, говорить, конечно, не приходится.
Я регулярно собирал все эти издания и, каюсь, не без некоторого злорадства показывал их на докладах Дурново. Порой он не понимал смысла карикатур, и мне приходилось разъяснять ему:
- Это - граф Витте, а вот это - в виде свиньи или жабы, - это вы, ваше высокопревосходительство.
Впрочем, у меня в личном плане как на кладбище — тихо и спокойно.
— В следующий раз я хочу видеть золотое платье, — объявил он. — Катись в ад! — гордо вскинув подбородок, я вылетела из апартаментов. — В аду золотое платье тоже будет к месту, — донеслось следом.
Интересно, если от неловкости завернуться в плед с головой, то все решат, будто нимфа забралась в домик и перестанут приставать? Между прочим, сконфуженных нимф в домиках из пледов даже дикие виверны не трогают!
Помнишь, как говорила бабка Шейрос? — Я поправила платье. — Красота требует жертв. — Мне она говорила, что женщина рождается или умная, или красивая. И всегда так жалостливо по голове гладила.
– Мне она говорила, что женщина рождается или умная, или красивая. И всегда так жалостливо по голове гладила. – Это потому что тебя – она считала умной.
Едва мы в потемках начали подниматься по ступенькам, как он сбил ногой одну из мисок. Посудина с восторженным звоном покатилась вниз и утянула за собой пару товарок, поднявших невообразимый грохот.– Тебе не хватает полок? - не удержался от ироничного вопроса Гард.– У меня протекает крыша.– Поэтому ты пошла на мертвеца со сковородкой? - немедленно подколол остряк.