Я обнажил отметины, сверху донизу исполосовавшие мои руки. Следы моей прошлой боли. Результат работы моего испорченного сознания. Шрамы от моего израненного сердца.
Иногда самое сильное, что может сделать человек, – разбиться на части. Чтобы стать настолько уязвимым, требуется настоящая сила.
– Тебе грустно? – Да. – Насколько? – Очень сильно. – Как часто? – Всегда.
Она целовала мои шрамы и называла их прекрасными.
Кто знал, что самой тяжелой битвой окажется схватка со своим же разумом?
Я люблю твои радости и твои печали. Я люблю твой свет и твою тьму. Я люблю тебя. Каждую главу, каждую страницу, каждую правку, каждый твой черновик.
Я мог разбиться в любой день. Я мог потерять себя в любую секунду.
–... Не отказывайся от помощи. Потому что этот мир нуждается в тебе. Мы нуждаемся в тебе. Я нуждаюсь в тебе.
–... Мы пришли в этом мир не для того, чтобы быть идеальными; мы здесь, чтобы быть людьми. Чтобы жить. Чувствовать. Причинять боль. Любить. Плакать. Существовать. И все это невозможно без страданий. Не нужно быть совершенством, чтобы любить или быть любимыми. Достаточно иметь смелость показать миру свои шрамы и увидеть в них красоту.
Если ты думаешь, что ни у кого в этом мире нет своих трещин и шрамов, значит, ты смотришь на людей недостаточно внимательно. Мы пришли в этот мир не для того, чтобы быть идеальными; мы здесь, чтобы быть людьми. Чтобы жить. Чувствовать. Причинять боль. Любить. Плакать. Существовать. И все это невозможно без страданий. Не нужно быть совершенством, чтобы любить или быть любимым. Достаточно иметь смелость показать миру свои шрамы и увидеть в них красоту.
Если кто-то из не наших и хотел у нее что-то спросить, то от нежного взгляда трепетной девицы вспоминал о пользе воздержания от словоблудия. После него, бывает, появляются травмы средней и не очень степени тяжести.
"Если я пойду долиной смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной"
— Просыпаясь по утрам, я выглядываю в окно. Если на улице много народа, значит рабочий день, в противном случае — выходные. Мне этого достаточно. Жизнь может быть чертовски простой, если до тебя никому нет дела.
— Картина не для слабонервных, мне прислали несколько фотографий с места происшествия. — Убийство? — Никаких сомнений. Жестокое убийство, бедолагу практически нельзя опознать...
Кто-то сказал, что быть врачом — это призвание, а не работа, что каждый день как маленькое чудо.
Угрызения совести стали требовательным спутником его взрослой жизни. Он изо всех сил старался все исправить, всей душой раскаивался, но иногда воспоминания о школе, вонзаясь тысячей иголок, его одолевали. Его, такого сильного.
Однако он предчувствовал, что когда-нибудь настанет день, когда действительно придется платить по счетам, – и такой день, похоже, настал. Сообщения продолжали приходить – всегда один и тот же текст.
Ехал обычно очень быстро, между грандиозных гор, вдоль величественного фьорда, в зловещей вечерней тьме – зимой и в красивом вечернем свете – летом. Смотрел на острова во фьорде, на одинокую скалу, Старуху, – она по-прежнему возвышалась у острова Драунгей, хотя другая скала, Старик, уже давно исчезла в водах фьорда.
Не самый удачный маршрут выбрал, город он знает неважно и потому заплутал в центре, за что извиняется и еще раз извиняется по-французски, но она совсем даже не против, задержка приносит облегчение, ей нравится ощущать себя в промежуточном положении, недавно отбывшей и еще не прибывшей.
Это же только слова. Что в них такого? Вы ведь юрист. Вам положено знать, что в словах заключено все.
Дом, слава богу, большой, места хватает всем, и сколько лет уже две сестры и брат не собирались вместе. Да, люди и в горе склонны сентиментальничать. Видите, как смерть нас объединила!
И ум отшатывается от своего отсутствия, от великого холода пустоты, не может помыслить о себе, переставшем мыслить.
Он всегда был худощав, но жизнь, кажется, еще его обстругала, оставив лишь самую суть, сердцевину.
Деньги, вот из-за чего всё. Абстракция, которая формирует твою судьбу.
В ключевой момент из человека многое высвобождается, как приходишь в мир, так и уходишь, заревышем и зассанцем, но не говори никому. Кое-какие улики приходится смывать, чтобы скрыть преступление. Какое преступление? Смерть, вот какое.