Множество ночей просидел Фридрик у коптящей лампы, переводя на датский язык описания новейших способов удержания в нас, бедных человеках, жизни, а вокруг на столах лежали трупы, и не было им никакого спасения, несмотря на ободряющие вести об успехах электролечения.
А сушеная голова трески — это вам не просто пища настоящего джентльмена, это целый дивертисмент!
«Груз становится легким, когда несешь его с покорностью».
Как-то в третьем номере журнала «London Hospital Reports» за 1866 год Фридрику попалась статья лондонского врача Д. Лэнгдона X. Дауна о классификации идиотов. В статье он попытался объяснить феномен, над которым многие давно ломали голову: отчего у белых женщин иногда рождались дефективные дети азиатского вида. По теории Д. Лэнгдона X. Дауна, потрясение или болезнь женщины в период беременности могли стать причиной преждевременного рождения ребенка. И такое преждевременное рождение могло случиться на каком угодно из хорошо известных девяти ступеней развития человеческого плода: рыба — ящерица — птица — собака — обезьяна — негр — монголоид — индеец — белый человек. В случае с рождением дефективных детей азиатского вида, преждевременные роды, по всей видимости, случались на седьмой ступени.
Призрак солнца — так прозвали поэты своего приятеля Месяца. Сегодняшней ночью это название ему особенно подходит, сегодня он своим пепельно-розовым светом омывает маленькую рощицу, что тянется вверх по склону от дома в Брехке.
стихотворение было началом забытой баллады. В ней говорилось о равенстве, что суждено под конец всем живым существам — и никакой мировой революции для того не надо: Сыплется земля, стареет все и тлеет. Плоть есть прах — во что бы ни одели.
Почему забывает одеваться он, а страдать от смущения должна я?
Если я выйду за пределы своих возможностей, меня сотрёт в порошок под натиском тех, кому всегда будет мало. Уясни- невозможно помочь всем.
— Похожее на униформу для прислуги.
— Ну мы же не в средних веках живем, — ощущая, что тонет, он попытался выплыть на поверхность.
— Я-то об этом знаю, а вы?
Обычно, когда говорят "старушка", то сразу представляешь хрупкую тоненькую бабушку, а тут фактура. Как у рояля.
Всё выросло, кроме мозгов!
Меня с детства учила бабушка, что в присутствии мужчины мы должны есть как птичка. Как бы показывая всем видом, что ты его не объешь. Желательно делать такой вид, словно тебе на самом деле достаточно подышать рядом с булочкой, чтобы наесться на три года вперёд до отвала.
Я вспомнила, как проходила практику у Галины Никифоровны. Проктолога со стажем и чувством юмора. Мужчины делились у неё на три вида : "Уже знает куда", "Ещё помнит куда", "Уже не помнит зачем".
Однажды, в качестве презента, коллеги подарили ей стриптизёра. Он ушёл с талон на четверг и взглядом обречённого.
- А как же сказка? - спросил голос, а на меня посмотрели льдистые глаза.
- Жили-были дед и баба, и ничего хорошего из этого не вышло. Спи!
Я с уважением отношусь к людям преклонного возраста, но, к сожалению, некоторые подобные старички любого молодого заткнут за пояс в злости и наглости.
"... ничто так не отвлекает от собственных бед, как беды чужие."
Характер короля отлично читался по его лицу, причем с первого взгляда: злой, деспотичный, законченный эгоист, который всерьез уверен в том, что мир существует только для того, чтобы лежать у его ног. Кстати, как ни странно, этот эгоист был умным.
Да потому, что красивый мужик – это вечная головная боль. И еще он козел, который постоянно пасется в чужом огороде. Ну, это я образно, понимаешь? А мне свои нервы дороже, так что пусть по нему другие дуры с ума сходят. А я умная!
Политика – дело темное, за ней даже вашей черной магии не угнаться.
Единственное, к чему тянулись руки, так это навести порядок.
Кошмар ты сущий, а не преемница! Не ешь, кричишь, обзываешься, да еще с вопросами глупыми пристаешь!
Лежать в уютной постели, под теплым одеялом, блаженно щуря сонные глаза и не думая ни о чем, – что может быть лучше для идеального начала рабочего дня?
Мои мозги объявили капитуляцию и пустились в отчаянный пляс.
Лучше взять все, а потом выбросить ненужное, чем что-то забыть, а после понять, что вот именно оно и было тем самым, что, оказывается, очень даже нужно…
Любопытство расправляет крылья, задирает нос, но и одновременно ждет хорошего пинка под зад.