Печаль всё замедляет, придавливает тебя к дивану, выбрасывает из жизни. Горе поступает иначе. Горе вышвыривает тебя из самолёта. Горе - это ужас в чистом виде.
Я не смогла бы поцеловать парня, не зная, что он вообще любит. Это как будто - не знаю, пойти в церковь, не имея понятия о религии.
Как-то по Радио-4 какой-то остряк сказал, что если бы Бетховен жил сейчас, то он бы играл в рок-группе на соло-гитаре. Нет. Он бы сидел на железнодорожной платформе, дышал в бумажный пакет и молился бы, чтобы поскорее проехал поезд, с которым все кончится.
Не бывает рациональных существ. Рациональны только машины, потому что они не способны любить.
Единственная цель жизни - принимать жизнь как таковую.
Шекспир ошибся. Если розу назвать иначе, пахнет она тоже иначе.
Он был человеком. Принять это было невозможно. Человек с человеческим именем. В зале суда, когда он был уже без балаклавы, я вынужденно признал, что мы с ним принадлежим к одному виду, что у него сдержанные и приятные манеры.
Знаешь, нездорово все держать в себе. Если игнорировать эмоции, из них может вырасти монстр.
Ты вообще читала ту философскую книгу, которую я подарил тебе на день рождения? Если да, то ты должна помнить ту притчу Платона о пещере. Так вот, я скажу тебе : быть родителем - означает постоянно находиться внутри этой пещеры в попытках рапознать тени на стене. Тени, имеющие смысл лишь отчасти, потому что их с легкостью можно понять неправильно. Ты никогда не знаешь наверняка, что именно происходит в том мире, который твой ребенок скрывает от тебя. То, что ребенок рассказывает - это лишь тени на каменной стене, тени, которые нельзя точно интерпретировать, пока не выйдешь на свет.
Мужчина видит красоту и хочет завладеть ею, в полном смысле слова, или же уничтожить, но никогда не хочет просто созерцать. Значит там, где есть красота, всегда будет и насилие, для равновесия. Нам нужно оставлять свои уродливые следы на лице Земли, чтобы чувствовать себя как дома. Нам нужно видеть, как рушатся и разграбляются дворцы во время войн, точно так же, как прекрасной Римской Империи были нужны кровавые представления Колизея, и как красоте Елены нужно было вылиться в Троянскую войну.
Если игнорировать эмоции,из них может вырасти монстр.
...Я Бастард. Стоит признать это. Хоть и родилась в семье Аристократов и так долго претворялась безвольной куклой, надменной, грозной, властной, но я та которую презирали.
Мы ненавидим Клейменных, а те ненавидят нас.
И конца этому нет, ведь в нашей крови течет ненависть друг к другу.
...почему-то я вспоминала слова одной женщины, которая преподавала мне в школе социологию. Как-то она сказала, что, когда вся жизнь рушится и мы стоим на ее руинах, по большей степени мы хотим вернуться в прошлое потому, что там нам известны правила игры. Все привычно и понятно. Все же мы, люди, любим эту понятливость и стабильность. Приняли такую жизнь и уже плывем по привычному течению.
Но то, что жизнь разрушена, не означает, что она закончена. Просто у нас новые правила игры. Будем ныть и утопать в жалости к самим себе и эти новые правила нас сожрут. Но мы можем и обыграть их.
Политика – спасение для тех, кому не о чем говорить. Притворись, что разделяешь взгляды собеседника, – получи несколько очков в свою пользу.
Для женщины нет ничего важнее её детей и её дела – кто считает иначе, хлебнет в жизни горя, попомни мои слова
Определенно, я заключила сделку с совестью… Но до чего же трудно всегда быть честной и соблюдать правила – особенно когда никто тебя за это не похвалит.
В воздухе так пахло вином и пивом, что, кажется, опьянеть можно было от одного вдоха.
В юности приятно считать, что существует путь, следуя которому можно осчастливить всех.
Невежество - корень любого зла.
иногда тот, кто не желает держать оружие, сам становится оружием.
Вероятно, только так и можно понять, что дорожишь кем-то, – по нежеланию рассказывать о нём первому встречному, как бы добр и вежлив он ни был.
Вдруг оказалось, что дружба – не одно сплошное удовольствие. Дружба налагала обязательства.
Не падай духом. А то оглянуться не успеешь, как это станет твоим любимым занятием.
Она пила тишину как благословенную прохладу посреди зноя