Музыка несёт мир и гармонию и уничтожает Зло.
Ни в чём нельзя быть уверенным.
"Понты это все! И если бы понты светились в темноте, то нам бы и электричество не нужно было. Каждый мужик сиял бы ярче солнца и вполне был бы способен осветить собой половину улицы."
"Дарвин тоже был мужиком, не забывай об этом. Всю жизнь тяжело работал над своей теорией, чтобы теперь каждый козел орал:
— Не виноватый я! Это все эволюция!"
Она может продать вам свою красоту, все свои совершенства, но ее любовь — это сокровище, которое нельзя купить ни за какие деньги, которому нет цены.
Блаженны дерзающие, исполненные бодрой надежды; блаженны и те, кто взирает на них с улыбкой одобрения.
Если бы вам приходилось каждый день встречаться с людьми, которым совершенно нет до вас дела, если бы вам изо дня в день приходилось бывать там, где царят лицемерие и полное безразличие, если бы вокруг вас не было ни одного человека, с кем вы могли бы поговорить по душам, в ком вы могли бы искать сочувствия, — разве вы не считали бы себя глубоко несчастной?
Грациозное колыхание бедер распаляло его, как пьяницу мысль о стакане хорошего вина.Он чрезвычайно ценил и любил в женщинах то, что они сами больше всего любят и ценят в себе, — изящество.Перед алтарем изящества он вместе с ними преклонял колена, как горячо верующий.
Человек становится слишком мудрым, чтобы всегда подчиняться голосу инстинктов и желаний, но он еще слишком слаб, чтобы всегда побеждать их.
До сих пор еще никто толком не разъяснил и не понял истинного значения денег. Когда каждый из нас уяснит себе, что деньги прежде всего означают вознаграждение моральное и только так должны восприниматься, что деньги — это возмещение честно затраченной энергии, а не привилегия, добытая незаконным путем, — тогда многие из наших общественных, религиозных и политических неурядиц отойдут в область преданий.
Она была поглощена собой, и этот эгоизм, хотя и не слишком явный, был тем не менее основной чертой ее характера.
"Знаешь, нормальные люди не улыбаются, глядя на совершенно посторонний труп.
Труп лежал тихо и смирно, как трупу, собственно говоря, и полагалось.
– С другой стороны, – Ксандр вздохнул. – Где они существуют, эти условно нормальные люди…"
Артан силой воли попытался усмирить бьющееся сердце, но вышло плохо. Следовало признать, что до героев древности ему далековато. Те-то колебаний не знали. А он прямо весь какой-то исколебавшийся.
– Только не говорите, что не вскрывают! – Летиция и ножкой топнула. – Это… это в конце концов, обитель зла и порока!
– Да? – рябая девица начала оглядываться. – Тут?
– Нам так говорили, – поспешила сгладить неловкость Ариция. – Наверняка, преувеличивали… в отношении порока.
– Да, да, – закивала рябая. – Верю. Совершенно беспорочная обитель зла.
– Его величество пожелал увидеть Эрика при дворе, – мило улыбнулась я и сразу же порадовалась перекошенным лицам соседей.
Зависть – едва ли не единственное сильно чувство, которое жило в них.
Время до обеда я провела с пользой: читала один из женских романов, найденных в библиотеке, и училась вести себя как дамы со страниц книги. Получалось отвратительно, но я не сдавалась и старательно копировала жеманное поведение героинь.
Эрик, конечно, мне не помогал. Как же, разве это мужское дело – общаться со швеями? А искать служанок для работы по дому? Сами найдутся. Что значит, надо проводить тщательный отбор? Для чего? Ах, воруют. Ну так клятву на крови пусть дадут. И вообще, женщина, не доставай меня своими глупостями. «Вдруг война, а я уставший».
Всегда смеялась над «предающим телом» из бабских романов. А оно и правда такое. Когда голова говорит «нет», а оно в ответ – «хочу».
Видимо, граф отчаялся воззвать к моей совести, каковой у меня отродясь не было. В самом деле, какая совесть у той, которой нужно восстанавливать род, замок и округу? Совестливые здесь не выживают.
Каждый из нас совершает свои ошибки, и они порой больно задевают тех, кто рядом. Но этого не избежать. Как ни пытайся. Потому что идеальных нет.
– Нам нечем их кормить.
– Закупим провизию в деревне.
– На какие деньги?
Эрик замолчал, нахмурился, недовольно дернул плечом. Ему, потомственному аристократу, не хотелось думать о каких-то там приземленных вещах.
Умный человек услышал бы в моих словах далеко не радость от встречи. Но тут или не водилось умных, или было выгодней притворяться глупыми.
-...Жизнь регулярно ставит нас перед выбором: поступить по совести или совершить с ней сделку, исходя из обстоятельств. С совестью, я имею в виду.
Как там было в земной истории? Наследников поженить, земли разделить?
Но мой амбициозный брат, конечно же, был уверен, что поступает правильно. Мое же мнение не учитывалось – женщина ничего не понимает в «мужских» делах.