— Мистер Рафаэль, я настоятельно прошу, чтобы вы ко мне не подходили ближе чем на три метра, — надменно сказала я при очередном приближении кузена.
— А то? — тихо спросил он, стараясь, чтобы нас не услышали тетушки.
— Ха, — сказал резко втиснувшийся между нами Грэг, — а то я дам тебе в глаз. И заметь, это лучше, чем получить от Фиры. Она даже друзей не щадит, а тебя… Да-да, мисс Бизо, я уже видел после занятий бедного Стэна. Он так и не смог внятно объяснить, почему разбит нос. Сообщил только, что ты его ногой ударила. Слышите, мистер Козо? Ногой в нос, вышибла так, как я бревном бы не смог. А на вопрос «За что?» — ее друг Стэн, заметьте, друг… ответил: «Я сам виноват, стоял нетвердо». Нашей Фире просто не понравилось, как он стоял! Вы бы тоже держались, что ли, подальше.
— Странно, человек работает в столичной Академии, должен разного повидать в своей жизни. А пугается простого воя под окном.Вот она,нечистая совесть,—бурчала я.
— Я бы тоже захлопнул. В кабинете хотя бы безопасно, а на улице ты — когти вырвать обещаешь, меня ногами бьешь. Мистер Устер опытный и осторожный маг, знающий жизнь. Вот с кого пример брать надо, а то «Стэн, выйди, проведи в лечебный корпус», а что понадобится он конкретно мне самому — я не догадался. Ох, не знаю, Фира, ты же девушка, хотел бы я посмотреть на того, кто твоего характера не испугается. — Стэн держал свой подпухший нос двумя руками, словно боясь его распада на составные части.
- Саффолд, не пытайтесь меня обмануть! И дураку ясно, что вы по уши влюблены в эту девку из игорного дома!
- Никогда не сомневался в ваших умственных способностях! – ухмыльнулся тот. В зале послышались смешки. Кавершем побледнел:
- Извольте извиниться!
- С радостью! - кивнул тот, весело сверкая глазами, - Прощу прощения, что никогда ранее не сомневался в ваших умственных способностях!
- Бог мой, неужели вы пришли за разрешением на брак? – заволновался архиепископ. Лорд-чародей с ухмылкой посмотрел на него:
- Только не говорите, что вы сделали ставку…
- Разумеется, нет! – старик гордо откинулся на спинку стула, - Я все-таки духовное лицо!
Он помолчал и заговорщицки добавил:
- Я спорил с Её Величеством приватно!
Любовь — слишком эфемерное понятие, и жертвовать ради него королевством никто не будет.
пока есть жизнь, ей необходимо наслаждаться...
И если всех игроков отлучать от церкви, то в храме вообще никого не останется, даже меня…
— Ваше сиятельство, отпустите меня, это неприлично! — потребовала Феба, это привело лишь к тому, что граф, наоборот, прижал ее к себе:
— Я никогда больше не отпущу вас, моя дорогая, и вы это прекрасно знаете!
— Вы… — она задумалась, подбирая слова, — вы ужасный человек! Ведь даже Министра вы заставили подыгрывать вам!
— О, министры всегда подыгрывают лорду-чародею! — хмыкнул архиепископ, с явным интересом наблюдающий эту сцену. Заметив многозначительный взгляд лорда-чародея, он нехотя поднялся, — Мой мальчик, когда вы закончите выяснять отношения, можешь направить мне весточку о дате вашего бракосочетания.
— Как я могу попасть в тюрьму? — спросила она.
— Самое простое, мисс, — совершить преступление, — подсказал Джексон, — но, боюсь, в этом случае свидания с милордом будут затруднительны, поэтому самое приемлемое для вас — поехать туда и просить коменданта о встрече с милордом…
— Это — моя вина! — прошептал он. Джексон еле заметно пожал плечами:
— Вам, сэр, виднее.
Нельзя начинать отношения с унижения…
— Мери, послушай меня внимательно: я — не милорд и не буду тебя наказывать лишь за то, что ты повторила эти сплетни из людской, но я больше не хочу слушать, что ты повторяешь за остальными всякие глупости!
— А как распознать, глупость это или умность? — Мери вновь ойкнула, понимая, что сморозила лишнее.
— Ночь напролет играть в карты, выслушивая сомнительные комплименты пьяных мужчин, считающих себя неотразимыми, даже если они лысые и толстые? — девушка явно иронизировала, — не могу сказать, что девочкой я мечтала об этом.
— А о чем же тогда?
Она пожала плечами:
— У меня не было времени для того, чтобы мечтать.
Голос Фебы звучал сухо. Зачем рассказывать ему о том, что, как и все, она мечтала о бесстрашном рыцаре, который стремительно ворвется в ее жизнь, подхватит на коня, и они...
— Вы — чудовище, — прошептала Феба, — Боже, какое же вы чудовище! Ради своих интересов вы так легко жертвуете судьбами других людей…
…когда решаются дела государственной важности, кому какое дело до чувств
— В наш родовой дом! — поправилась она, — Не забывай, братец, что я тоже — урожденная Саффолд.
— Главное, чтобы ты об этом не забыла, — цинично отозвался он, вновь садясь в свое кресло, — что же касается моих гостей, Дебби, то, заруби это себе на носу, я волен приглашать, кого я хочу.
— Какое верное слово! — саркастически заметила женщина, — естественно, ты ее хочешь! Яблоко, висящее на верхушке дерева, всегда привлекательно!
— Боюсь, милорд, в свете давно ходят слухи, что вы приручили дьявола.
— И теперь он спит на моем диване и в мое отсутствие подъедает мое печенье! И не стоит делать такие глаза, Джексон, я знаю, что именно вы его задабриваете!
— К сожалению, милорд, в этом мире всех приходится задабривать, особенно тех, кто вхож в спальни первых людей королевства, — камердинер разложил бритвенные принадлежности на мраморной столешнице.
— А ты философ, Джексон! — хмыкнул Грегори.
— Полагаю, вы хотя бы осознали, что натворили! — процедил он сквозь зубы, борясь с желанием свернуть мальчишке шею и тем самым разом решить все проблемы. Адриан опустил голову:
— Простите… Я… я был уверен, что выиграю…
— Охотно верю, — чтобы хоть как-то занять руки, лорд-чародей вновь тщательно расправил свои манжеты, — Вопрос, Адриан, в том, что вы собираетесь предпринять дальше.
— Я… я думал… — юноша замялся. Граф с насмешкой посмотрел на него:
— Судя по последним событиям, мозговая деятельность — не самое успешное для вас поприще!
...женщины ведь любят красивые жесты.
Дело близилось к рассвету, и они вдвоем сидели в зале, проводив последнего посетителя и отпустив лакеев, разносивших ночью напитки и еду. Как всегда, вокруг них царил хаос: несколько стульев было опрокинуто, сукно с одного из столов сорвано, всюду валялись клочки бумаги и потрепанные карты. Фебе подумалось, что этот беспорядок, как ничто другое, отражает состояние её души.
Никто не знает что на душе у смеющегося человека. Никто кроме тех, кто от отчаянья тоже спасается улыбкой
Когда душа болит, смех - это первый шаг к выздоровлению.
Меня карать - то ещё удовольствие, должна признать. Кто ко мне меня карать придёт, тот в своей смерти безвременной и виновен, ибо нечего лезть, куды не просят.
Я ведьма, а значит, я, как и все ведьмы, истово верю, что в итоге победит справедливость. Мы такие. От природы, от рождения, от крови… не знаю от чего, но мы такие. Ведьмы верят, что рано или поздно всем воздастся по заслугам. Ведьмы верят в справедливость. Ведьмы не могут пройти мимо тех, кто был несправедливо обижен.
Суровые времена требуют суровых решений.