Похоже, судьба послала мне правильного человека.
- Я не хочу, чтобы ты здесь оставалась. - Его бархатный голос резко контрастировал со словами.
- Что я, по-твоему, должна сделать, Блейк? - Мне уже давно плевать, что ты делаешь...
- Это ведь ты полностью изменилась, - ответил он. - Раньше ты бы никогда так легко не отказалась от совей мечты. А сейчас? Приезжаешь сюда и распродаешь любимые вещи, потому что у тебя явно пустой кошелек. Видимо, ты предпочла спустить все деньги на операции, вместо того чтобы дальше работать над мечтой.
- Я сохранила все. Каждое воспоминание. Мне не хватило духу расстаться хоть с чем-то. У него между бровей образовалась складочка. - Только со мной.
- Одно то, что у тебя, возможно, не сложилось с профессией актрисы, еще не означает, что ты неудачница, Джуд.
- Если своими поступками ты хочешь продемонстрировать, что уже забыл меня, то поздравляю. До меня дошло. Блейк опустил взгляд на свой стакан, поднял палец и провел им по ободку. Потом издал тихий отрывистый смешок и качнул головой. - До тебя вообще ничего не дошло.
- Ты идеален, - шепнула я. Блейк улыбнулся: - От идеальной слышу.
- Это не так уж и важно. Он еще сильнее нахмурил брови: - Это важно. И это ненормально, что тебе внушали такую хрень. Ты... ты идеальна такая, какая есть. Никто не имеет права говорить иначе. Качая головой, я уставилась в землю и беззвучно рассмеялась: - Я практически прямая противоположность идеалу. - Джуд...
– Готовишься к очередной войне? – спрашиваю я.
– О нет. Сейчас тот самый замечательный период, когда все согласны, что недавние ужасы не должны повториться, – отвечает Плутарх. – Но обычно общественное согласие недолговечно. Мы – непостоянные, тупые твари со слабой памятью и талантом к самоуничтожению. Хотя… кто знает? Может, на сей раз все получится.
Ваши ожидания – это ваши проблемы.
Не хочется говорить о Пите. Одно из преимуществ тренировок – мне о нем некогда думать.
– Хеймитч говорит, он поправляется, – говорит Джоанна.
– Может быть. Но он изменился.
– Ты тоже. И я. И Финник, и Хеймитч, и Бити. Не говоря уже об Энни Кресте. Арена нас всех порядком искалечила – тебе не кажется? Или ты до сих пор чувствуешь себя той девочкой, которая вызвалась добровольцем вместо сестры?
– Нет, не чувствую.
– В одном мой мозговед прав. Пути назад нет. Нужно жить дальше.
– Отчаявшиеся люди часто совершают безрассудные поступки.
– Победить страх труднее всего. Как раз его мы запоминаем особенно крепко – из чувства самосохранения.
– Жду не дождусь, когда все будет позади, – шепчу я.
– Понимаю, – кивает Сальная Сэй. – Но чтобы дождаться конца, нужно пройти начало и середину. Лучше уж не опаздывай.
Переоценивать противника подчас не менее опасно, чем недооценивать.
– Китнисс, это ведь все равно что охота. А ты охотишься лучше всех, кого я знаю.
– Это не просто охота. Они вооружены. И они думают.
– Ты тоже. И у тебя больше опыта. Настоящего опыта. Ты умеешь убивать.
– Не людей!
– Думаешь, есть разница? – мрачно спрашивает Гейл.
Самое ужасное – разницы никакой нет, нужно всего лишь забыть, что они люди.
Он поговорит с Яной, разъяснит ситуацию, извинится за то, что не поверил ей, и она обязательно его простит.
Ведь любит! Чтобы доказать ему свою невиновность, даже поехала в Америку искать ублюдка, который ее опорочил. Это ли не доказательство ее сильных чувств?
– Ты сумасшедший! – начала кричать она еще с порога. – Ты всерьез думаешь, что раз втихаря развелся, а потом втихаря нас поженил, то все автоматом в порядке? Мы снова семья? Фига с два! Даже четыре фиги! Вот тебе…
С этими словами Яна сделала какую-то непонятную манипуляцию: сунула большой палец между указательным и средним, а мизинец между безымянным и средним же. Получились эдакие двойные фиги. Давид с недоумением уставился на эту удивительную конструкцию из пальцев, нахмурился, думая, что противопоставить. Впрочем, он был готов к скандалу: все аргументы у него в наличии, правда также на его стороне.
Вечно он с ней так. Стоит Яне оказаться рядом, и все, здравый смысл улетучивается, заменяясь дикими желаниями, а в воздухе так и витают феромоны, которым невозможно сопротивляться. То ему съесть ее хочется, то любить, то задушить в объятиях.
Давиду очень хотелось к Яне, вот только он не знал, с какими глазами будет к ней подходить. Надо извиниться, но где найти подходящие слова? Что если не примет его?
Впрочем, она его жена. Она должна его простить и понять.
Причем срочно, потому что он не собирался быть вдали от нее ни единого дня.
Время безжалостно к людям. Мы только и делаем, что стареем.
— Кто тебе сказал, что ты некрасивая? — Баба Рада округлила глаза.
— Зеркало.
На самом деле любовь заразна. И когда тебя любят и нуждаются в тебе, невозможно не проникнуться симпатией в ответ.
– И ты все это по картам увидела? – с сомнением спросила я.
– Конечно. Они все про человека рассказать могут. Многие сейчас гоняются за новомодными методами предсказаниями, я же считаю – нет ничего лучше классики.
– Ну это в любой профессии так, – усмехнулась я.