В любовь с первого взгляда я, конечно, верю! Но только между мной и зарплатой. В нее сложно не влюбится в день получки! А что? Я ее ужасно ревную, я не хочу с ней расставаться, мне нравится, когда она просто есть! Чем не любовь?
Никогда нельзя возвращаться туда, где ты была счастлива.
—Так, и где это Аполлон? Где этот гений чистой красоты? Где эта топ-топ модель русской глубинки?
— Иван? — крикнула я, видя, как мужик голову поднял. Ничего примечательного. Нос — картошка, глаза голубые, шапка мохнатая, щеки красные. Но в глазах горячо любящей Настеньки это был Аполлон. Вот так всегда. Для кого-то Аполлон, а для кого-то ополовник.
— Глаза у него, как два омута. Как глянешь, так пропасть в них хочется… Посмотрит, как рублем одарит! Руки у него крепкие! А в плечах — косая сажень! Кудри буйные, зубы, как жемчуга, — начала девица, мечтательно глядя куда-то на снежные елочки. — Уста его сахарные, так бы лобзала и лобзала! Только разыщите его, умоляю!
— Ладно, найдем твоего Лобзика.
Ее голос спугнул стайку снегирей, которые новогодними красными шарами сидели на елке.
— Накукуя ты в лес пришла? — послышался голос кукушки.
Я резко подняла глаза, встретившись с ним взглядом. В нем не было ни сожаления, ни жалости. Только зимняя стужа, способная заморозить даже самое горячее сердце.
Правы были древние — любовь и кашель не утаишь.
Мне было так стыдно, так страшно и так… сладко, что я никогда в жизни не забуду это упоительное мгновенье, эту вьюгу, эти яркие звезды зимней ночи и губы, убивающие меня поцелуем.
Под вой метели, под пение вьюги, на снежном покрывале этот поцелуй вдыхал в меня жизнь. И я схватилась за нее, жадно ловя чужие губы, из которых сочился холод. Одна моя рука вцепилась в чужую руку, сжала ее изо всех сил, а я подалась вперед, сама раздвигая чужие губы, словно выпрашивая еще капельку жизни.
Видимо, я все-таки переоценила свои силы, поэтому силы изменили мне.
Вот так всегда! Стоит мужику отдать тебе куртку погреться, как ты уже мысленно приписала ему трех убитых драконов, две взятые крепости и готова воздвигнуть алтарь в его честь. Он резко становится самым красивым в твоих замерзших глазах, приобретает шарм спасителя и ауру «о боже, какой мужчина!».
Это тоже самое, когда ты дико хочешь в туалет. Самые яркие оргазмы получают в придорожных, случайно попавшихся туалетах пассажиры долгих рейсов, которые мчали восемь часов без остановки на «пи-пи!».
По дороге в туалет с диким желанием люди способны спасти мир, отпинать медведя, разогнать стаю волков, послать на три буквы олигарха, который вдруг решил познакомиться, и убить любого, кто встанет у них на пути.
Неумение просить о помощи, нежелание беспокоить «по пустякам», вежливый голос вместо отчаянного крика, неумение перебить внезапно позвонившего собеседника и сказать, что телефон почти сел, а ты в лесу ночью один.
Зачем беспокоить волонтеров и рассказывать им, что все-таки откушал в лесу грибочков? Это как-то невежливо! Люди тебя искали, а ты тут со своей резью в животе и туманом в глазах! Лучше потерпеть!
Так что, когда речь идет о выживании, умоляю, забудьте про вежливость! Вы потом в нее обязательно поиграете, когда будете сытыми, согретыми и в безопасности.
Вежливость? Ах, о чем вы? Вежливость — удел людей, не испытывающих лишений. Вежливость погубила больше людей, чем все войны вместе взятые.
— Не нужны мне их подарки. — А я не п-п-подарок! — прошептала я, чувствуя рядом тепло. — Я м-м-магарыч!
Потерявшаяся в лесу бабушка трое суток игнорировала звонки спасателей, потому что звонили с незнакомого номера!
Ирташ, вы с Каррашем стережете здесь и даете знать, если что не так. Местных не пугать, собак с ходу не жрать, посторонних не сразу топтать насмерть, а сперва вежливо интересоваться, какого Торка они тут забыли. Будут излишне шуметь - успокоишь. Не получится - позовешь нас.
Договорились, - хищно усмехнулся Линнувиэль. - С меня ножи, с тебя - мудрость, а там посмотрим, у кого больше убежденности во взглядах.
— Обалдеть, — пробормотал Шранк, подпирая могучим плечом косяк. — Мы сюда пришли, твердо намереваясь порушить тут все к демонам. Насорили. Наследили. Разломали-таки полдворца. А нас еще и остаться приглашают! Вот бы в тавернах так уговаривали вернуться — век бы оттуда не вылезал!
— Я не мальчишка! — запротестовал Тир.
— Мальчишка… думаешь, твоих неполных двадцати лет достаточно, чтобы со мной препираться?
— Сколько? — заметно вздрогнул Тирриниэль.
— Я не препираюсь! — насупился Тир.
— Тогда что же ты сейчас делаешь?
— Спорю. А это совершенно разные вещи. И вообще…
…планы не всегда реализуются так, как мы того хотим, и даже самые близкие люди порой не оправдывают наших ожиданий.
не стоит недооценивать противника
— Насколько я помню, у вас лучше всего получалось управляться с землей, — заявила Белка, едва взглянув на ушастых магов. — Сможете почуять, когда эти щупальца снова соберутся выскочить наружу? Сумеете ограничить хотя бы этот пятачок от своего взбесившегося дворца?
Эльфы переглянулись и ненадолго задумались.
— Возможно, — наконец ответил Лавванис.
— Так делайте, чего стоите?! Или вам нужно объяснять, что здесь будет, если нас атакуют с двух сторон?!
— Нам нужны посохи силы.
— К’саш! Может, вам еще и подушечку под зад принести?! — не сдержавшись, рыкнула Белка, показав острые белые зубы. — Или давайте дождемся, пока вас на кол посадят, чтобы лучше думалось?! Посохи им нужны… вот и брали бы с собой, раз ни Торка без них можете!
— Но без посохов…
— Демоны тебя задери! Да вон деревяшки валяются! Из вашего дурацкого ясеня, между прочим!..
Это так просто… и так тяжело — просить прощения, мой мальчик. А мы слишком редко находим в себе силы, чтобы успеть это сделать при жизни. Жаль, что я решился так поздно.