Да будет тебе известно, мой прекрасный паладин, что в мире нет ничего старее и уродливее, чем неблагодарность. А также ничего глупее.
... я тут же уйду и оставлю тебя наедине с твоей глупостью, а это невеселая компания.
Затем она удалилась, ведя Мелисент под руку. На пороге они столкнулись с Элисом, который с надеждой заглядывал девушке в лицо. Она прошла, не взглянув на него, и даже подобрала юбки, чтобы не коснуться его. Он был слишком молод и простодушен, чтобы понять, что она питает ненависть и отвращение скорее к себе, а не к нему...
Его двоюродный брат был слишком полон жизненных сил, чтобы умереть от любви.
Кто из нас не совершал недостойных поступков, которые не вяжутся с тем, что знают о нас друзья? - мрачно вымолвил Овейн. - И даже с тем, что мы сами знаем о себе?...
... - Если бы я больше верила в себя и своего отца... - Если бы я вовремя сообразил... - Если бы никто из нас никогда не оступался, - печально заметил брат Кадфаэль, - все было бы прекрасно в этом большом мире. Однако мы спотыкаемся и падаем, все до единого. ...
Сомнительно, чтобы посеянные ею семена дали всходы, но ведь если ничего не посеешь, ничего и не пожнешь.
– Когда нужно выехать? – спросил Кадфаэль, отставляя кувшинчик в сторону, чтобы он охлаждался, и усаживаясь подле друга. – Завтра, если ты можешь оставить на кого-нибудь все свои дела, – ответил Хью. – Смертный всегда должен быть готов оставить на кого-нибудь все свои дела, – спокойно сказал Кадфаэль.
...Зачем ему становиться на сторону одного из своих врагов? Да он скорее предоставит им возможность перегрызть друг другу глотку! — Вот слова доброго монаха-бенедиктинца! — воскликнул Хью, улыбнувшись, и не без удовольствия заметил, что Кадфаэль покраснел.
Бог подарил нам жизни не для того, чтобы мы ею столь глупо рисковали
Истинный мусульманин всегда предпочтёт руку Аллаха, чем рука удачи.
Иногда, чтобы выбраться из дебрей, нужно в них зайти.
— Идти наперекор — способ привлечь внимание, — проговорил Кадфаэль задумчиво, — если послушание и добродетель остаются незамеченными.
Жизнь в монастыре не должна нарушаться, даже если происходят такие события, как убийство, измена или погоня за беглецами...
Монах был рад, что готов встретить все, что бы ни случилось, хотя и не мог бы объяснить, чего он ждет. А завтрашний день все равно наступит, на радость или на горе.
Вот уже неделю или чуть больше я раздумываю, - добавил он, - может быть, нужно послать какого-нибудь мудрого, опытного человека поговорить с его отцом и попробовать выяснить, не оказываем ли мы этому юноше дурную услугу, позволяя ему, подчинившись настроению, дать обет, столь плохо подходящий его природе.
- Мальчик обладает качествами, которые превосходны сами по себе, но, увы, здесь он не на месте, - произнес Радульфус, полусожалея. - Он созреет для монастыря не раньше, чем лет через тридцать. После того, как насытится мирской жизнью, женится, родит детей, воспитает их, научит их гордиться своим именем и родом. У нас здесь свой круг понятий и обычаев, а они - им приходится жить и теми представлениями, которые им внушали с детства, и теми, которым учим их мы. Эти вещи ты понимаешь лучше многих из нас, укрывшихся от бурь в этой гавани. Ты поедешь к Аспли от моего имени?- Со всей душой, - ответил Кадфаэль.
Но если ты по-прежнему хочешь оставить за дверью то, к чему тебя предназначила природа, у тебя еще есть выбор. Склони свою упрямую голову - или подними ее и убирайся!...
Так вот, существует многое, чего молодой человек желает горячо, всей душой, но проходит время - и он проклинает тот день и час, когда в нем зародились эти желания.
Одиночество не столь тягостно, сколь чуждые по духу окружающие его люди.
Тебе хоть известен смысл слов обета, которые, как ты утверждаешь, ты жаждешь произнести? ... Безбрачие, бедность, повиновение, твердость.
Он мой, - коротко сказала она. - Мэриет мой, известно ему об этом или нет.
Подобно тому, как некоторые из здешних обитателей ощущали над головой сияющий нимб, он всё время чувствовал на шее незримую петлю.
Страх за себя гнетет и давит на плечи, но страх за другого человека поселяется внутри и гложет сердце, как голодная крыса.
Стоит людям выбрать в качестве злодея человека не из своих рядов, а чужака без роду и племени, которого никому не жалко, они без зазрения совести делают из него козла, отпущения и в полном сознании своей правоты сваливают любую вину. Никакие призывы к разуму тут не помогут.