наглость открывает любые двери
большинство мужчин совершают благородные поступки и широкие жесты только лишь для того, чтобы потешить своё эго. Мол, смотри женщина, какой я классный.
Человек всегда оказывается там, где должен быть, где ему предназначено.
Недаром говорят, что, выбрасывая старые ненужные вещи, избавляешься от негатива и того, что гнетёт. С каждой выметенной кучкой пыли становилось легче на душе.
попытка не пытка, а за спрос не бьют в нос!
паршивая овца всё стадо портит.
Лучшее вложение — это вложение в профессию, голодной точно не останусь.
Как говорил товарищ Сталин, хорошего врача и народ прокормит.
как водится, где успех, там и зависть. А гениев и искренне преданных своему делу людей часто ждёт печальная судьба.
Какой бы ни был мир, женщины везде одинаково рожают.
Тёмное, о котором я тебе говорил, знает тысячи путей и придумало тысячи причин, чтобы заставить человека думать о многом и забыть о главном. И нет вины человека, что забыл. Есть великое счастье, что вспомнил.
Душа живёт чувствами, а не эмоциями.
Ни один ангел, ни один демон никогда не возьмут в свои руки оба весла в лодке под названием Жизнь Человека. Они не смогут взять даже и одного без согласия на то человека.
Как странно, мы до этого почти полжизни были где-то совсем рядом, может быть даже виделись, но не видели. Как мы могли искать друг друга так долго, когда жили совсем рядом.
Мамочки, мне конец! Впредь другим наука: не ходите с чужими звездными адмиралами под луной гулять. Хм, или по Луне?
Ошибки совершают все, — сказал мне тогда Ас. — И каждый за свою жизнь хотя бы раз ошибался. Ты пока еще учишься, сестра. И учишься хорошо. Но ты не должна забывать, что мастер — это не тот человек, который совсем не умеет ошибаться. Мастер — это тот, кто умеет вовремя остановиться и исправить последствия своих ошибок.
Отправляясь на охоту, всегда помни, что кто-нибудь может начать охоту на тебя
Делай что должно, и пусть случиться, что суждено...
Тут же весело потрескивали то ли дрова, то ли уголёк в печке титана, и возникло ощущение ирреальности происходящего – словно и не было катастрофы, поезд просто остановился у полустанка, а на столиках в купе разложена курица, варёные яйца и пирожки, купленные на этой же станции у бабулек.
Пока стояли – рассказал Коляну байку про «таинственную птицу», на что приятель поржал, повертел пальцем у виска, но зато вместе вспомнили анекдот, как оказалось, совершенно старый, про собачину вперемешку с досками – «так восемнадцатый сорт, вместе с будками рубили». Я и не задумывался никогда, что анекдот идёт из восьмидесятых, если не раньше, и тут отлично известен.
Поезд еле полз, колея тут вроде более-менее, хотя заметно покачивает – это вам явно не «бархатный путь» от Москвы до Питера, где «Сапсаны» бегают…
— В жизни, — сказал секретарь, ставя печать на документе, — вы все равно только мертвый в отпуске.
— Я имел честь, — продолжал он осипшим голосом, — слышать господина Префекта, но ни разу не видел его в лицо, и я видел вашего Великого Дона, не слышав ни разу его голоса. Возможно, это одно и то же лицо, но, может быть, и нет. Это не меняет дела. Однако это показательно для неопределенности всей ситуации. Этот город наводнен комиссарами, секретарями, помощниками и служащими всех ступеней и рангов, здесь и мастера, и фабричные боссы, специалисты и полубоги, семь бессмертных и тридцать три посвященных, и не знаешь, кем они были когда-то и кто они есть, и еще имеется анонимный шеф анонимной бюрократии! Если трезво оценивать, то вся эта махина представляет собой не что иное, как институт обслуживания масс. Время от времени сюда вызывают кого-нибудь, как, к примеру, теперь меня, чтобы он делал достойную рекламу. Вы окружаете себя мистической аппаратурой, особенными ритуалами, шаблонными символами, которые всему, что происходит и идет как по маслу, придают этакую торжественность государственной тайны, чтобы люди на Земле пребывали в страхе. Испытывали страх перед вами или тоску по вас. Вероятно, это и является источником, питающим богов и божественные силы. Во всяком случае, вам это удается, ибо у нас высшим наказанием считается смертная казнь, а не воспитание жизнью и высшей храбростью считается жертвенная смерть, а не мужество жизни. Вас, разумеется, не интересуют мои рассуждения, они вас и не должны интересовать, вы даже и не задумываетесь над всем этим, иначе вы сами себе навредили бы.
ибо не ложь заклятый враг правды, а глупость.
нелюбовь к прошлому, прибавил он, есть, как известно, не что иное, как уклонение от будущего.