Цитаты

Между милостыней и милостью богов огромная разница. Хотя, если разобраться, похожи не только слова, но и сам процесс…

Я выбираю свободу!

Дарья Кузнецова

Тилль, целительницу из диких, война лишила улыбки и желания жить. У Бельфенора, светлого боевого мага, унизительный мир отнял родную землю и право умереть в бою — все, что у него оставалось. Они были по разные стороны линии фронта и привыкли считать друг друга врагами. У них нет ничего общего — кроме этой войны. Две разбитые жизни, волею случая дополнившие друг друга сколами и трещинами и скрепленные вместе прихотью судьбы. Что им остается? Бороться с неожиданно вспыхнувшими чувствами? Или...

Время, девочка, это часть мира. И точно так же, как остальные части мира, оно предстает перед нами таким, каким мы желаем его видеть. Может стремительно мчаться, может замирать, может пропадать целыми тысячелетиями, проходя мимо. Иногда очень хочется его подогнать, а довериться его размеренному течению бывает невообразимо трудно, но… главное помнить, что у нас его ровно столько, сколько мы сами захотим.

Я выбираю свободу!

Дарья Кузнецова

Тилль, целительницу из диких, война лишила улыбки и желания жить. У Бельфенора, светлого боевого мага, унизительный мир отнял родную землю и право умереть в бою — все, что у него оставалось. Они были по разные стороны линии фронта и привыкли считать друг друга врагами. У них нет ничего общего — кроме этой войны. Две разбитые жизни, волею случая дополнившие друг друга сколами и трещинами и скрепленные вместе прихотью судьбы. Что им остается? Бороться с неожиданно вспыхнувшими чувствами? Или...

Обиженная женщина всегда найдет на ком сорвать собственную обиду…

Я выбираю свободу!

Дарья Кузнецова

Тилль, целительницу из диких, война лишила улыбки и желания жить. У Бельфенора, светлого боевого мага, унизительный мир отнял родную землю и право умереть в бою — все, что у него оставалось. Они были по разные стороны линии фронта и привыкли считать друг друга врагами. У них нет ничего общего — кроме этой войны. Две разбитые жизни, волею случая дополнившие друг друга сколами и трещинами и скрепленные вместе прихотью судьбы. Что им остается? Бороться с неожиданно вспыхнувшими чувствами? Или...

Глупо переживать о том, чего уже не исправить.

Я выбираю свободу!

Дарья Кузнецова

Тилль, целительницу из диких, война лишила улыбки и желания жить. У Бельфенора, светлого боевого мага, унизительный мир отнял родную землю и право умереть в бою — все, что у него оставалось. Они были по разные стороны линии фронта и привыкли считать друг друга врагами. У них нет ничего общего — кроме этой войны. Две разбитые жизни, волею случая дополнившие друг друга сколами и трещинами и скрепленные вместе прихотью судьбы. Что им остается? Бороться с неожиданно вспыхнувшими чувствами? Или...

— Странная женщина, — рассмеялся Кир. — Провела с мужчиной ночь и переживает, что ей все понравилось.

Я выбираю свободу!

Дарья Кузнецова

Тилль, целительницу из диких, война лишила улыбки и желания жить. У Бельфенора, светлого боевого мага, унизительный мир отнял родную землю и право умереть в бою — все, что у него оставалось. Они были по разные стороны линии фронта и привыкли считать друг друга врагами. У них нет ничего общего — кроме этой войны. Две разбитые жизни, волею случая дополнившие друг друга сколами и трещинами и скрепленные вместе прихотью судьбы. Что им остается? Бороться с неожиданно вспыхнувшими чувствами? Или...

У людей короткая память и короткая жизнь, и им плевать, что будет после, а мы можем жить вечно

Я выбираю свободу!

Дарья Кузнецова

Тилль, целительницу из диких, война лишила улыбки и желания жить. У Бельфенора, светлого боевого мага, унизительный мир отнял родную землю и право умереть в бою — все, что у него оставалось. Они были по разные стороны линии фронта и привыкли считать друг друга врагами. У них нет ничего общего — кроме этой войны. Две разбитые жизни, волею случая дополнившие друг друга сколами и трещинами и скрепленные вместе прихотью судьбы. Что им остается? Бороться с неожиданно вспыхнувшими чувствами? Или...

честь превыше присяги.

Я выбираю свободу!

Дарья Кузнецова

Тилль, целительницу из диких, война лишила улыбки и желания жить. У Бельфенора, светлого боевого мага, унизительный мир отнял родную землю и право умереть в бою — все, что у него оставалось. Они были по разные стороны линии фронта и привыкли считать друг друга врагами. У них нет ничего общего — кроме этой войны. Две разбитые жизни, волею случая дополнившие друг друга сколами и трещинами и скрепленные вместе прихотью судьбы. Что им остается? Бороться с неожиданно вспыхнувшими чувствами? Или...

В конце концов, традиции — это просто вековые привычки древних существ.

Я выбираю свободу!

Дарья Кузнецова

Тилль, целительницу из диких, война лишила улыбки и желания жить. У Бельфенора, светлого боевого мага, унизительный мир отнял родную землю и право умереть в бою — все, что у него оставалось. Они были по разные стороны линии фронта и привыкли считать друг друга врагами. У них нет ничего общего — кроме этой войны. Две разбитые жизни, волею случая дополнившие друг друга сколами и трещинами и скрепленные вместе прихотью судьбы. Что им остается? Бороться с неожиданно вспыхнувшими чувствами? Или...

Знакомство Дилана и Эрика поднимает важный вопрос: как Дилан – мальчик из частично еврейской семьи, где соблюдали еврейские праздники, – мог связаться с тем, кто приветствовал нацизм?

Почему дети убивают. Что происходит в голове у школьного стрелка

Питер Лангман

В конце 1990-х годов массовое убийство в школе Колумбайн шокировало весь мир. С тех пор стрельба в школе стала своего рода эпидемией и давно вышла за границы США. Клинический психолог Питер Лангман проанализировал записи в блогах и дневниках, свидетельства одноклассников и учителей о школьных стрелках, чтобы попытаться ответить на вопрос: почему дети убивают?

Впрочем, Эрик не только мастерски лгал, но и мастерски производил положительное впечатление, когда хотел.

Почему дети убивают. Что происходит в голове у школьного стрелка

Питер Лангман

В конце 1990-х годов массовое убийство в школе Колумбайн шокировало весь мир. С тех пор стрельба в школе стала своего рода эпидемией и давно вышла за границы США. Клинический психолог Питер Лангман проанализировал записи в блогах и дневниках, свидетельства одноклассников и учителей о школьных стрелках, чтобы попытаться ответить на вопрос: почему дети убивают?

Галлюцинации – это сенсорный опыт, не основанный на реальных событиях. Хотя чаще всего имеются в виду слуховые галлюцинации «несуществующие голоса», их можно испытывать любым из пяти органов чувств.

Почему дети убивают. Что происходит в голове у школьного стрелка

Питер Лангман

В конце 1990-х годов массовое убийство в школе Колумбайн шокировало весь мир. С тех пор стрельба в школе стала своего рода эпидемией и давно вышла за границы США. Клинический психолог Питер Лангман проанализировал записи в блогах и дневниках, свидетельства одноклассников и учителей о школьных стрелках, чтобы попытаться ответить на вопрос: почему дети убивают?

Бред – это ложные убеждения, которые не поддаются коррекции. У школьных стрелков распространены два типа бредовых убеждений: бред величия и параноидный бред.

Почему дети убивают. Что происходит в голове у школьного стрелка

Питер Лангман

В конце 1990-х годов массовое убийство в школе Колумбайн шокировало весь мир. С тех пор стрельба в школе стала своего рода эпидемией и давно вышла за границы США. Клинический психолог Питер Лангман проанализировал записи в блогах и дневниках, свидетельства одноклассников и учителей о школьных стрелках, чтобы попытаться ответить на вопрос: почему дети убивают?

Стрелки-психотики испытывали гнев из-за несправедливости, по которой родились неполноценными, а травмированные стрелки испытывали гнев из-за несправедливости, которую с ними творил мир. Психотикам казалось, что все люди нормальные, а проблема – в них самих. Травмированным казалось, что они невинны, а проблема – во всех остальных. Виктимизация порождает гнев.

Почему дети убивают. Что происходит в голове у школьного стрелка

Питер Лангман

В конце 1990-х годов массовое убийство в школе Колумбайн шокировало весь мир. С тех пор стрельба в школе стала своего рода эпидемией и давно вышла за границы США. Клинический психолог Питер Лангман проанализировал записи в блогах и дневниках, свидетельства одноклассников и учителей о школьных стрелках, чтобы попытаться ответить на вопрос: почему дети убивают?

Психопат – необязательно садист, а садист – необязательно преступник. Когда психопатические черты, такие как антисоциальные и нарциссические, встречаются с садистским характером, комбинация и становится особенно опасной.

Почему дети убивают. Что происходит в голове у школьного стрелка

Питер Лангман

В конце 1990-х годов массовое убийство в школе Колумбайн шокировало весь мир. С тех пор стрельба в школе стала своего рода эпидемией и давно вышла за границы США. Клинический психолог Питер Лангман проанализировал записи в блогах и дневниках, свидетельства одноклассников и учителей о школьных стрелках, чтобы попытаться ответить на вопрос: почему дети убивают?

Трудно строить иллюзию совершенства, когда даже не можешь без ошибок сказать то, что хочешь.

Почему дети убивают. Что происходит в голове у школьного стрелка

Питер Лангман

В конце 1990-х годов массовое убийство в школе Колумбайн шокировало весь мир. С тех пор стрельба в школе стала своего рода эпидемией и давно вышла за границы США. Клинический психолог Питер Лангман проанализировал записи в блогах и дневниках, свидетельства одноклассников и учителей о школьных стрелках, чтобы попытаться ответить на вопрос: почему дети убивают?

Оскорбление от сверстника или наказание от учителя – как пощечина королю. Это неприемлемо; это возмутительно; дерзнувший заслуживает смерть.

Почему дети убивают. Что происходит в голове у школьного стрелка

Питер Лангман

В конце 1990-х годов массовое убийство в школе Колумбайн шокировало весь мир. С тех пор стрельба в школе стала своего рода эпидемией и давно вышла за границы США. Клинический психолог Питер Лангман проанализировал записи в блогах и дневниках, свидетельства одноклассников и учителей о школьных стрелках, чтобы попытаться ответить на вопрос: почему дети убивают?

Он тосковал по любви, но чувствовал, будто реальна только ненависть. Он хотел любви и счастья, но еще хотел убивать и умереть. Это сумбурный, тревожный поток мыслей и чувств.

Почему дети убивают. Что происходит в голове у школьного стрелка

Питер Лангман

В конце 1990-х годов массовое убийство в школе Колумбайн шокировало весь мир. С тех пор стрельба в школе стала своего рода эпидемией и давно вышла за границы США. Клинический психолог Питер Лангман проанализировал записи в блогах и дневниках, свидетельства одноклассников и учителей о школьных стрелках, чтобы попытаться ответить на вопрос: почему дети убивают?

По сути, тревожное расстройство личности – преувеличенная скромность, мешающая в общении. Расстройство сопровождается острыми ощущениями неполноценности, страхом быть отвергнутым и социофобией. Таким образом люди с этими чертами избегают рисков в общении, потому что полагают, что их отвергнут.

Почему дети убивают. Что происходит в голове у школьного стрелка

Питер Лангман

В конце 1990-х годов массовое убийство в школе Колумбайн шокировало весь мир. С тех пор стрельба в школе стала своего рода эпидемией и давно вышла за границы США. Клинический психолог Питер Лангман проанализировал записи в блогах и дневниках, свидетельства одноклассников и учителей о школьных стрелках, чтобы попытаться ответить на вопрос: почему дети убивают?

Самопожертвование — прекрасная вещь, но лишь когда оно совершается по доброй воле. Убеждать других в необходимости пожертвовать своими жизнями — то же самое, что приказать сделаться рабами.
Те, кто говорят, что самопожертвование является вашей обязанностью и долгом, лишь пытаются закрыть вам глаза на цепи, которыми они уже крепко обмотали ваши шеи.

Восьмое правило волшебника, или Голая империя

Терри Гудкайнд

Идти – и сражаться. Сражаться – дабы принести свободу землям, стонущим под властью безжалостного Сноходца Джеганя, и людям, которых мучают и истязают стальные воины Имперского Ордена. Это – жребий и крест легендарного Ричарда Сайфера, лорда Рала, Искателя Истины. Это – предначертание для его супруги, Матери-Исповедницы Кэлен, и судьба, которую по доброй воле избрала его юная сестра Дженнсен. Слишком долго искал повелитель Мрака их. Теперь ОНИ ищут ЕГО – чтобы в муках, крови и опасности познать...

Наши чувства искажают реальность и обманывают нас. Чувства вводят нас в заблуждение.
Вот мы не видим ночью — наши чувства говорят нам, что ночь пуста, но сова охотится на невидимую нам мышь. В нашей
реальности этой мыши нет — даже если мы знаем, что она должна там быть. Так что помимо видимой нам существует еще другая реальность, например, реальность совы.

Восьмое правило волшебника, или Голая империя

Терри Гудкайнд

Идти – и сражаться. Сражаться – дабы принести свободу землям, стонущим под властью безжалостного Сноходца Джеганя, и людям, которых мучают и истязают стальные воины Имперского Ордена. Это – жребий и крест легендарного Ричарда Сайфера, лорда Рала, Искателя Истины. Это – предначертание для его супруги, Матери-Исповедницы Кэлен, и судьба, которую по доброй воле избрала его юная сестра Дженнсен. Слишком долго искал повелитель Мрака их. Теперь ОНИ ищут ЕГО – чтобы в муках, крови и опасности познать...

Если ты идешь в неведомое, то можешь упасть в холодные объятья смерти. Неважно, кто сотворил лед — зимний холод или злая магия, — смерть есть смерть.

Восьмое правило волшебника, или Голая империя

Терри Гудкайнд

Идти – и сражаться. Сражаться – дабы принести свободу землям, стонущим под властью безжалостного Сноходца Джеганя, и людям, которых мучают и истязают стальные воины Имперского Ордена. Это – жребий и крест легендарного Ричарда Сайфера, лорда Рала, Искателя Истины. Это – предначертание для его супруги, Матери-Исповедницы Кэлен, и судьба, которую по доброй воле избрала его юная сестра Дженнсен. Слишком долго искал повелитель Мрака их. Теперь ОНИ ищут ЕГО – чтобы в муках, крови и опасности познать...

Проще умереть, чем жить. Жизнь требует силы, борьбы, воли.

Восьмое правило волшебника, или Голая империя

Терри Гудкайнд

Идти – и сражаться. Сражаться – дабы принести свободу землям, стонущим под властью безжалостного Сноходца Джеганя, и людям, которых мучают и истязают стальные воины Имперского Ордена. Это – жребий и крест легендарного Ричарда Сайфера, лорда Рала, Искателя Истины. Это – предначертание для его супруги, Матери-Исповедницы Кэлен, и судьба, которую по доброй воле избрала его юная сестра Дженнсен. Слишком долго искал повелитель Мрака их. Теперь ОНИ ищут ЕГО – чтобы в муках, крови и опасности познать...

Обязанность. Вежливое наименование рабских цепей.

Восьмое правило волшебника, или Голая империя

Терри Гудкайнд

Идти – и сражаться. Сражаться – дабы принести свободу землям, стонущим под властью безжалостного Сноходца Джеганя, и людям, которых мучают и истязают стальные воины Имперского Ордена. Это – жребий и крест легендарного Ричарда Сайфера, лорда Рала, Искателя Истины. Это – предначертание для его супруги, Матери-Исповедницы Кэлен, и судьба, которую по доброй воле избрала его юная сестра Дженнсен. Слишком долго искал повелитель Мрака их. Теперь ОНИ ищут ЕГО – чтобы в муках, крови и опасности познать...

Когда свобода задавлена тиранией, могут пройти века, прежде чем её пламя снова разгорится, осветит мир и возродит жизнь.

Восьмое правило волшебника, или Голая империя

Терри Гудкайнд

Идти – и сражаться. Сражаться – дабы принести свободу землям, стонущим под властью безжалостного Сноходца Джеганя, и людям, которых мучают и истязают стальные воины Имперского Ордена. Это – жребий и крест легендарного Ричарда Сайфера, лорда Рала, Искателя Истины. Это – предначертание для его супруги, Матери-Исповедницы Кэлен, и судьба, которую по доброй воле избрала его юная сестра Дженнсен. Слишком долго искал повелитель Мрака их. Теперь ОНИ ищут ЕГО – чтобы в муках, крови и опасности познать...

Основой выживания является право и абсолютная необходимость сопротивляться тому, кто обращает против тебя силу.
Мораль самозащиты заключается в защите права личности на жизнь.

Восьмое правило волшебника, или Голая империя

Терри Гудкайнд

Идти – и сражаться. Сражаться – дабы принести свободу землям, стонущим под властью безжалостного Сноходца Джеганя, и людям, которых мучают и истязают стальные воины Имперского Ордена. Это – жребий и крест легендарного Ричарда Сайфера, лорда Рала, Искателя Истины. Это – предначертание для его супруги, Матери-Исповедницы Кэлен, и судьба, которую по доброй воле избрала его юная сестра Дженнсен. Слишком долго искал повелитель Мрака их. Теперь ОНИ ищут ЕГО – чтобы в муках, крови и опасности познать...