Один мало-мальски способный человек может произвести большие перемены и совершить великие дела в мире, если он предварительно разработает хороший план и, не отвлекаясь, посвятит все свое внимание и силы выполнению этого плана
Когда люди заняты работой, у них бывает лучшее настроение.
Глупо жить в ссоре с теми, с кем приходится постоянно иметь дело
Может, тебя вообще комары накусали, или ещё кто, а ты уже место себе на погосте присматриваешь.
– Не присматриваю, – тяжело вздохнула я. – Лучше бы рядом с мамой лежать, конечно, только кто ж меня туда повезёт? Наверное, придётся на местном хорониться. Но я там не была ещё ни разу, как место-то присмотришь?
- ...важно - слушать тех, кто знает лучше и больше...-
- ...любовь нельзя купить, заслужить, выменять или вытребовать. Она либо есть, либо ее нет - и не стоит разбивать себе лоб, пытаясь ее добиться. -
- Если нужно сделать что-то неприятное, то не стоит с этим затягивать. -
А Менелай, говорят, моется в золотой ванне. - Менелай в жизни не мылся.
Однажды я играла с ней в тавлеи на душу мантикоры, и мы обе так жульничали, что получилась почти честная игра.
Одиссей скромен, когда скромность можно использовать как оружие.
Кенамон обдумывает ответ. Пенелопа не возражает. Ей не так часто приходилось слушать молчание мужчины, и она готова насладиться этим новым ощущением сполна.
Электра улыбается, и эта улыбка голого черепа, что смеётся шуткам, которые нравятся только Аиду.
Надо сказать, что в политическом анализе Телемаха есть разумное зерно, но его так сложно вытащить из-под наслоений юношеской глупости, что слушатели его почти не замечают.
Как бы ни вмешивались боги в нашу жизнь, добрая сестра, не стоит думать, что ими движет что-то кроме их собственных причуд.
Боги глупы и слепы. Они думают, что величайшие поэмы те, где поётся о гибели в битве и изнасилованных царицах. Но в веках будут жить те истории, в которых говорится о потерянных, об испуганных, о тех, кто, невзирая на жестокие невзгоды и отчаяние, находят надежду, находит силу – находит путь домой.
Быть великим среди равных ему казалось мелким и обычным, и поэтому он возвысил себя – а поскольку ему, отцу богов, подниматься выше было уже, в общем-то, некуда, то ему при необходимости пришлось для этого унижать других.
– Ты что, строишь заговор, уточка? – Если у женщины нет ни золота, ни воинов, ни имени, ни чести, что ещё ей остаётся делать?
Ксиала вспыхнула. Пусть это и звучало нелепо, но правда часто бывает нелепой.
В городе такого размера не должно быть столько чопорных придурков.
Разумно ли это, идти вместе? Я имею в виду, даже великие вещи могут ломаться.
В конце концов, удовлетворение чужого любопытства не стоит твоей боли. Особенно если та сильна.
Обычно, – осторожно начала Ксиала, – когда о ком-то говорят, что он безвредный, выясняется, что он злодей.
– Окно? – и тут до меня дошло. – Окно… Вот же я дура-то…
– Рад, что до тебя дошло, – лорд Корбед встал и размашисто вышел из столовой, оставив меня размышлять – он рад, что я про окно сообразила или о своей дурости догадалась
Ты не маленькая, ты не должна делать себя меньше ради кого-то. Тебе позволено иметь чувства и испытывать гнев. Тебе позволено быть шумной, иррациональной, вести себя глупо и непрасиво. Тебе не нужно становиться меньше.
Как только начинаешь грешить, остановиться уже трудно. Чем хуже ситуация, тем сильнее она усугубляется с течением времению. Чем больше компромиссов допускаешь, тем сложнее держаться за остатки принципов.