Цитаты
286942
Можно простить глупось, но нельзя простить подлость....
— Кристина, я давно не хочу тебя, как женщину, — каждое слово мужа вколачивает новый ржавый гвоздь в мое кровоточащее сердце. — Еще до всей этой эпопеи с твоим климаксом. — Неожиданно, Лёня, — холодно отзываюсь я и не свожу с него глаз. — Ты хотела правду? Я тебе ее говорю. Ты перестала меня возбуждать, Кристина. Вдохновлять. Радовать. Ты стала… другой. И только не надо изображать из себя бедную, обманутую овечку. — Я тебе не овца. Зоопарк устраивай со своей психичкой. А я все еще твоя жена и...
Революция семнадцатого года согнала Корейко с плюшевого дивана. Он понял, что может сделаться счастливым наследником незнакомых ему богачей. Он почуял, что по всей стране валяется сейчас великое множество беспризорного золота, драгоценностей, превосходной мебели, картин и ковров, шуб и сервизов. Надо только не упустить минуты и побыстрее схватить богатство.
Ильф и Петров — писатели-соавторы, Илья Ильф (настоящее имя — Иехиел-Лейб бен Арье Файнзильберг; 1897–1937) и Евгений Петров (настоящее имя — Евгений Петрович Катаев; 1902–1942). Уроженцы города Одесса. Судьба их литературного содружества необычна. Она трогает и волнует. Они работали вместе недолго, всего десять лет, но в истории советской литературы оставили глубокий, неизгладимый след. Вся их недолгая совместная литературная деятельность тесно, неразрывно связана с первыми десятилетиями...
Муж, ее милый муж в желтых ботинках лежал на далекой московской земле, и огнедышащая извозчичья лошадь била копытом по его голубой гарусной груди.
Ильф и Петров — писатели-соавторы, Илья Ильф (настоящее имя — Иехиел-Лейб бен Арье Файнзильберг; 1897–1937) и Евгений Петров (настоящее имя — Евгений Петрович Катаев; 1902–1942). Уроженцы города Одесса. Судьба их литературного содружества необычна. Она трогает и волнует. Они работали вместе недолго, всего десять лет, но в истории советской литературы оставили глубокий, неизгладимый след. Вся их недолгая совместная литературная деятельность тесно, неразрывно связана с первыми десятилетиями...
На третьем ходу выяснилось, что гроссмейстер играет восемнадцать испанских партий. В остальных двенадцати черные применили хотя и устаревшую, но довольно верную защиту Филидора. Если б Остап узнал, что он играет такие мудреные партии и сталкивается с такой испытанной защитой, он крайне бы удивился. Дело в том, что великий комбинатор играл в шахматы второй раз в жизни.
Сперва любители, и первый среди них — одноглазый, пришли в ужас. Коварство гроссмейстера было несомненно.
С необычайной легкостью и безусловно ехидничая в душе над отсталыми любителями города Васюки, гроссмейстер жертвовал пешки, тяжелые и легкие фигуры направо и налево.
Гром среди ясного неба раздался через пять минут.
— Мат! — пролепетал насмерть перепуганный брюнет. — Вам мат, товарищ гроссмейстер.
Ильф и Петров — писатели-соавторы, Илья Ильф (настоящее имя — Иехиел-Лейб бен Арье Файнзильберг; 1897–1937) и Евгений Петров (настоящее имя — Евгений Петрович Катаев; 1902–1942). Уроженцы города Одесса. Судьба их литературного содружества необычна. Она трогает и волнует. Они работали вместе недолго, всего десять лет, но в истории советской литературы оставили глубокий, неизгладимый след. Вся их недолгая совместная литературная деятельность тесно, неразрывно связана с первыми десятилетиями...
Повернув направо, мадам Грицацуева побежала. Трещал паркет.
Навстречу ей быстро шел брюнет в голубом жилете и малиновых башмаках. По лицу Остапа было видно, что посещение Дома народов в столь поздний час вызвано чрезвычайными делами концессии. Очевидно, в планы технического руководителя не входила встреча с любимой.
При виде вдовушки Бендер повернулся и, не оглядываясь, пошел вдоль стены назад.
— Товарищ Бендер, — закричала вдова в восторге, — куда же вы?
Великий комбинатор усилил ход.
Ильф и Петров — писатели-соавторы, Илья Ильф (настоящее имя — Иехиел-Лейб бен Арье Файнзильберг; 1897–1937) и Евгений Петров (настоящее имя — Евгений Петрович Катаев; 1902–1942). Уроженцы города Одесса. Судьба их литературного содружества необычна. Она трогает и волнует. Они работали вместе недолго, всего десять лет, но в истории советской литературы оставили глубокий, неизгладимый след. Вся их недолгая совместная литературная деятельность тесно, неразрывно связана с первыми десятилетиями...
Вдова бежала по улице и голосила. А дома ее ждал вертлявый старичок. Это был Варфоломеич.
— По объявлению, — сказал Варфоломеич, — два часа жду, барышня.
Тяжелое копыто предчувствия ударило Грицацуеву в сердце.
— Ох! — запела вдова. — Истомилась душенька!
— От вас, кажется, ушел гражданин Бендер? Вы объявление давали?
Вдова упала на мешки с мукой.
— Какие у вас организмы слабые, — сладко сказал Варфоломеич. — Я бы хотел спервоначалу насчет вознаграждения уяснить себе…
— Ох!.. Все берите! Ничего мне теперь не жалко! — причитала чувствительная вдова.
— Так вот-с. Мне известно пребывание сыночка вашего О. Бендера. Какое вознаграждение будет?
— Все берите! — повторила вдова.
— Двадцать рублей, — сухо сказал Варфоломеич. Вдова поднялась с мешков. Она была замарана мукой. Запорошенные ресницы усиленно моргали.
— Сколько? — переспросила она.
— Пятнадцать рублей, — спустил цену Варфоломеич.
Он чуял, что и три рубля вырвать у несчастной женщины будет трудно.
Ильф и Петров — писатели-соавторы, Илья Ильф (настоящее имя — Иехиел-Лейб бен Арье Файнзильберг; 1897–1937) и Евгений Петров (настоящее имя — Евгений Петрович Катаев; 1902–1942). Уроженцы города Одесса. Судьба их литературного содружества необычна. Она трогает и волнует. Они работали вместе недолго, всего десять лет, но в истории советской литературы оставили глубокий, неизгладимый след. Вся их недолгая совместная литературная деятельность тесно, неразрывно связана с первыми десятилетиями...
Мадам Грицацуева-Бендер за время кризиса успела запастись пищевыми продуктами и товарами для своей лавчонки по меньшей мере на четыре месяца. Успокоившись, она снова загрустила о молодом супруге, томящемся на заседаниях Малого Совнаркома. Визит к гадалке не внес успокоения.
Елена Станиславовна, встревоженная исчезновением всего старгородского ареопага, метала карты с возмутительной небрежностью. Карты возвещали то конец мира, то прибавку к жалованью, то свидание с мужем в казенном доме в присутствии недоброжелателя — пикового короля.
Да и самое гадание кончилось как-то странно. Пришли агенты — пиковые короли — и увели прорицательницу в казенный дом, к прокурору.
Ильф и Петров — писатели-соавторы, Илья Ильф (настоящее имя — Иехиел-Лейб бен Арье Файнзильберг; 1897–1937) и Евгений Петров (настоящее имя — Евгений Петрович Катаев; 1902–1942). Уроженцы города Одесса. Судьба их литературного содружества необычна. Она трогает и волнует. Они работали вместе недолго, всего десять лет, но в истории советской литературы оставили глубокий, неизгладимый след. Вся их недолгая совместная литературная деятельность тесно, неразрывно связана с первыми десятилетиями...
Ипполит Матвеевич, держа в руке сладкий пирожок, с недоумением слушал Остапа, но удержать его было нельзя. Его несло. Великий комбинатор чувствовал вдохновение, упоительное состояние перед вышесредним шантажом. Он прошелся по комнате, как барс.
В таком возбужденном состоянии его застала Елена Станиславовна, с трудом тащившая из кухни самовар. Остап галантно подскочил к ней, перенял на ходу самовар и поставил его на стол. Самовар свистнул. Остап решил действовать.
— Мадам, — сказал он, — мы счастливы видеть в вашем лице…
Он не знал, кого он счастлив видеть в лице Елены Станиславовны. Пришлось начать снова. Изо всех пышных оборотов царского режима вертелось в голове только какое-то «милостиво повелеть соизволил».
Ильф и Петров — писатели-соавторы, Илья Ильф (настоящее имя — Иехиел-Лейб бен Арье Файнзильберг; 1897–1937) и Евгений Петров (настоящее имя — Евгений Петрович Катаев; 1902–1942). Уроженцы города Одесса. Судьба их литературного содружества необычна. Она трогает и волнует. Они работали вместе недолго, всего десять лет, но в истории советской литературы оставили глубокий, неизгладимый след. Вся их недолгая совместная литературная деятельность тесно, неразрывно связана с первыми десятилетиями...
Когда женщина стареет, с ней могут произойти многие неприятности: могут выпасть зубы, поседеть и поредеть волосы, развиться одышка, может нагрянуть тучность, может одолеть крайняя худоба, но голос у нее не изменится. Он останется таким же, каким был у нее гимназисткой, невестой или любовницей молодого повесы.
Поэтому, когда Полесов постучал в дверь и Елена Станиславовна спросила: «Кто там?» — Воробьянинов дрогнул. Голос его любовницы был тот же, что и в девяносто девятом году, перед открытием парижской выставки.
Ильф и Петров — писатели-соавторы, Илья Ильф (настоящее имя — Иехиел-Лейб бен Арье Файнзильберг; 1897–1937) и Евгений Петров (настоящее имя — Евгений Петрович Катаев; 1902–1942). Уроженцы города Одесса. Судьба их литературного содружества необычна. Она трогает и волнует. Они работали вместе недолго, всего десять лет, но в истории советской литературы оставили глубокий, неизгладимый след. Вся их недолгая совместная литературная деятельность тесно, неразрывно связана с первыми десятилетиями...
— И какого черта я с вами связался? Зачем вы мне, собственно говоря? Поехали бы себе домой, в загс. Там вас покойники ждут, новорожденные. Не мучьте младенцев. Поезжайте!
Но в душе великий комбинатор привязался к одичавшему предводителю. «Без него не так смешно жить», — думал Остап. И он весело поглядывал на Воробьянинова, у которого на голове уже пророс серебряный газончик.
Ильф и Петров — писатели-соавторы, Илья Ильф (настоящее имя — Иехиел-Лейб бен Арье Файнзильберг; 1897–1937) и Евгений Петров (настоящее имя — Евгений Петрович Катаев; 1902–1942). Уроженцы города Одесса. Судьба их литературного содружества необычна. Она трогает и волнует. Они работали вместе недолго, всего десять лет, но в истории советской литературы оставили глубокий, неизгладимый след. Вся их недолгая совместная литературная деятельность тесно, неразрывно связана с первыми десятилетиями...
Ровно в шестнадцать часов сорок минут Васисуалий Лоханкин объявил голодовку.
Он лежал на клеенчатом диване, отвернувшись от всего мира, лицом к выпуклой диванной спинке. Лежал он в подтяжках и зеленых носках, которые в Черноморске называют также карпетками.
Поголодав минут двадцать в таком положении, Лоханкин застонал, перевернулся на другой бок и посмотрел на жену...
— Ты самка, Варвара, — тягуче заныл он. — Ты публичная девка!
— Васисуалий, ты дурак! — спокойно ответила жена.
— Волчица ты, — продолжал Лоханкин в том же тягучем тоне. — Тебя я презираю. К любовнику уходишь от меня. К Птибурдукову от меня уходишь. К ничтожному Птибурдукову нынче ты, мерзкая, уходишь от меня. Так вот к кому ты от меня уходишь! Ты похоти предаться хочешь с ним. Волчица старая и мерзкая притом!
Ильф и Петров — писатели-соавторы, Илья Ильф (настоящее имя — Иехиел-Лейб бен Арье Файнзильберг; 1897–1937) и Евгений Петров (настоящее имя — Евгений Петрович Катаев; 1902–1942). Уроженцы города Одесса. Судьба их литературного содружества необычна. Она трогает и волнует. Они работали вместе недолго, всего десять лет, но в истории советской литературы оставили глубокий, неизгладимый след. Вся их недолгая совместная литературная деятельность тесно, неразрывно связана с первыми десятилетиями...
— Я к вам пришел навеки поселиться, — ответил Лоханкин гробовым ямбом, — надеюсь я найти у вас приют.
— Что ты ерунду мелешь? — набросилась Варвара на бывшего мужа. — Ступай домой и проспись. Уходи отсюда! Иди, иди домой!
— Уж дома нет, — сказал Васисуалий, продолжая дрожать. — Сгорел до основанья. Пожар, пожар погнал меня сюда. Спасти успел я только одеяло и книгу спас любимую притом. Но раз вы так со мной жестокосердны, уйду я прочь и прокляну притом.
Васисуалий, горестно шатаясь, пошел к выходу. Но Варвара с мужем удержали его. Они просили прощенья, говорили, что не разобрали сразу, в чем дело, и вообще захлопотали. На свет были извлечены новый пиджачный костюм Птибурдукова, белье и ботинки.
Пока Лоханкин одевался, супруги совещались в коридоре.
— Куда его устроить? — шептала Варвара. — Он не может у нас ночевать, у нас одна комната.
— Я тебе удивляюсь, — сказал добрый инженер, — у человека несчастье, а ты думаешь только о своем благополучии.
Ильф и Петров — писатели-соавторы, Илья Ильф (настоящее имя — Иехиел-Лейб бен Арье Файнзильберг; 1897–1937) и Евгений Петров (настоящее имя — Евгений Петрович Катаев; 1902–1942). Уроженцы города Одесса. Судьба их литературного содружества необычна. Она трогает и волнует. Они работали вместе недолго, всего десять лет, но в истории советской литературы оставили глубокий, неизгладимый след. Вся их недолгая совместная литературная деятельность тесно, неразрывно связана с первыми десятилетиями...
Жизнь, лишенная проблем- это скучно.
Я? Замуж за этого невыносимого типа? Никогда! Он худший из мужчин, даже герцогский титул и статус одного из самых перспективных боевых магов Империи, его не извиняет. Никогда! Но вот мы стоим перед алтарём, и я уверенно подтверждаю желание связать себя узами брака. Инициатива моя. Жених явно хочет придушить, но молчит – потому что, невзирая на все разногласия, я обещала быть хорошей женой. Других причин жениться на девушке, которую терпеть не может, у него, разумеется, нет! Книга из...
Лиса Элис
добавила цитату
из книги
«Музыка будет по-немецки, вы все равно не поймете»
6 месяцев назад
Как легко обратить в свою веру других, и как трудно обратить самого себя.
В книге собрано более 1300 фраз великого остроумца Оскара Уайльда — о жизни и смерти, о мужчинах и женщинах, об одежде и моде, об искусстве, религии, истории и политике. Многие из них публикуются по-русски впервые, в том числе уайльдовские «Максимы для наставления чересчур образованных» и афоризмы из черновых тетрадей Уайльда. «Вероятно, он был величайшим мастером беседы, который когда-либо жил, не исключая Сократа, которому недоставало уайльдовского чувства юмора».
Лиса Элис
добавила цитату
из книги
«Музыка будет по-немецки, вы все равно не поймете»
6 месяцев назад
Путь к истине вымощен парадоксами.
В книге собрано более 1300 фраз великого остроумца Оскара Уайльда — о жизни и смерти, о мужчинах и женщинах, об одежде и моде, об искусстве, религии, истории и политике. Многие из них публикуются по-русски впервые, в том числе уайльдовские «Максимы для наставления чересчур образованных» и афоризмы из черновых тетрадей Уайльда. «Вероятно, он был величайшим мастером беседы, который когда-либо жил, не исключая Сократа, которому недоставало уайльдовского чувства юмора».
Лиса Элис
добавила цитату
из книги
«Музыка будет по-немецки, вы все равно не поймете»
6 месяцев назад
— Лисицы имеют норы, и волки лесные — логова, а русский народ, покоритель мира, не имеет где преклонить голову.
— Помилуйте, а на плаху?
В книге собрано более 1300 фраз великого остроумца Оскара Уайльда — о жизни и смерти, о мужчинах и женщинах, об одежде и моде, об искусстве, религии, истории и политике. Многие из них публикуются по-русски впервые, в том числе уайльдовские «Максимы для наставления чересчур образованных» и афоризмы из черновых тетрадей Уайльда. «Вероятно, он был величайшим мастером беседы, который когда-либо жил, не исключая Сократа, которому недоставало уайльдовского чувства юмора».
Лиса Элис
добавила цитату
из книги
«Музыка будет по-немецки, вы все равно не поймете»
6 месяцев назад
Культ героев в Америке развит необычайно, а герои всегда выбираются среди уголовников.
В книге собрано более 1300 фраз великого остроумца Оскара Уайльда — о жизни и смерти, о мужчинах и женщинах, об одежде и моде, об искусстве, религии, истории и политике. Многие из них публикуются по-русски впервые, в том числе уайльдовские «Максимы для наставления чересчур образованных» и афоризмы из черновых тетрадей Уайльда. «Вероятно, он был величайшим мастером беседы, который когда-либо жил, не исключая Сократа, которому недоставало уайльдовского чувства юмора».
Лиса Элис
добавила цитату
из книги
«Музыка будет по-немецки, вы все равно не поймете»
6 месяцев назад
Нам нужны непрактичные люди, умеющие заглянуть за пределы наличествующего и поразмыслить над тем, что не ограничено сегодняшним днем.
В книге собрано более 1300 фраз великого остроумца Оскара Уайльда — о жизни и смерти, о мужчинах и женщинах, об одежде и моде, об искусстве, религии, истории и политике. Многие из них публикуются по-русски впервые, в том числе уайльдовские «Максимы для наставления чересчур образованных» и афоризмы из черновых тетрадей Уайльда. «Вероятно, он был величайшим мастером беседы, который когда-либо жил, не исключая Сократа, которому недоставало уайльдовского чувства юмора».
Дом — это единственное место, где я получал самые прекрасные эмоции и воспоминания.
Асхаб полгода провел в горах, пытаясь разобраться с бандой, которая частенько нападала на склад с оружием и наркотиками. Спустя долгие шесть месяцев он закончил свою работу и вернулся в Фламе. Ему ужасно хотелось встретиться со своей семьей. Встретиться с Майей, которую он любил уже двенадцать лет. Только его ждал неприятный сюрприз. Его любимая выходила замуж за другого.
Нельзя позволять детским обидам влиять на всю дальнейшую жизнь. Это и называется - повзрослеть...
Магический уютный детектив в альтернативном Петербурге. Полина – Провидица, и зарабатывает на жизнь гаданиями. Увидев в будущем убийство девушки-клиентки, она попыталась ее спасти, но убийца просто растворился в воздухе. На месте преступления ее застал капитан полиции, расследующий магические преступления. Подозревая девушку, Павел вскоре понимает, что ее дар может помочь. Вместе им придется столкнуться с изголодавшимися призраками в метро, познакомиться с вампиром, использовать магию в...
Печальная правда состоит в том, что человек действительно может иметь огромный потенциал, но развивать его он будет, только если сам полон внутренней энергии и склонен к оценке своих поступков и образа мыслей. Ну, или — опять-таки сам — увидит, что жить по-старому дальше нельзя, и захочет изменить себя и мир рядом с собой.
Однако будем честны, большинство не пошевелит и пальцем ради какого-то там «самосовершенствования». Зачем? Они ведь и так прекрасны, разве нет?
"Невесте графа де Ла Фер всего шестнадцать..." Нет, погодите! Не невесте, а далекой прабабке и не шестнадцать, а восемнадцать. И вообще я тут случайно. Но что делать, если на меня свалилось разоренное поместье, старшая сестра, неприспособленная к жизни, и прекрасные, хоть и заброшенные плодовые сады. Ах да, и черный пруд, конечно же! Что ж, Лаура де Ла Фер подберет свои юбки и пойдет причинять добро яблоням и людям вокруг. А замуж? Постойте, сначала сестру пристрою, а там уж видно будет.
Беспокоиться о бытовых мелочах куда легче, чем решать судьбы мира...
Магический уютный детектив в альтернативном Петербурге. Полина – Провидица, и зарабатывает на жизнь гаданиями. Увидев в будущем убийство девушки-клиентки, она попыталась ее спасти, но убийца просто растворился в воздухе. На месте преступления ее застал капитан полиции, расследующий магические преступления. Подозревая девушку, Павел вскоре понимает, что ее дар может помочь. Вместе им придется столкнуться с изголодавшимися призраками в метро, познакомиться с вампиром, использовать магию в...
Смерть не бывает вовремя. Она всегда внезапна и часто нелепа...
Магический уютный детектив в альтернативном Петербурге. Полина – Провидица, и зарабатывает на жизнь гаданиями. Увидев в будущем убийство девушки-клиентки, она попыталась ее спасти, но убийца просто растворился в воздухе. На месте преступления ее застал капитан полиции, расследующий магические преступления. Подозревая девушку, Павел вскоре понимает, что ее дар может помочь. Вместе им придется столкнуться с изголодавшимися призраками в метро, познакомиться с вампиром, использовать магию в...
Поступки всегда говорят больше, чем слова...
Магический уютный детектив в альтернативном Петербурге. Полина – Провидица, и зарабатывает на жизнь гаданиями. Увидев в будущем убийство девушки-клиентки, она попыталась ее спасти, но убийца просто растворился в воздухе. На месте преступления ее застал капитан полиции, расследующий магические преступления. Подозревая девушку, Павел вскоре понимает, что ее дар может помочь. Вместе им придется столкнуться с изголодавшимися призраками в метро, познакомиться с вампиром, использовать магию в...
Женщина склонна видеть в мужчине не реального человека, а, скорее, его потенциал. То, каким он может стать. И обязательно станет — стоит лишь чуть-чуть подождать, лишь немножко поговорить с ним, лишь капельку направить. Он ведь такой умный и полон скрытых достоинств, он непременно раскроется. Раскроется с ней.
"Невесте графа де Ла Фер всего шестнадцать..." Нет, погодите! Не невесте, а далекой прабабке и не шестнадцать, а восемнадцать. И вообще я тут случайно. Но что делать, если на меня свалилось разоренное поместье, старшая сестра, неприспособленная к жизни, и прекрасные, хоть и заброшенные плодовые сады. Ах да, и черный пруд, конечно же! Что ж, Лаура де Ла Фер подберет свои юбки и пойдет причинять добро яблоням и людям вокруг. А замуж? Постойте, сначала сестру пристрою, а там уж видно будет.