Цитаты
286942
— Во всяком случае, я уверена, что ты не из тех, кто способен вонзить нож в спину.
— Да уж, — протянул он, признавая правильность её слов. — Это иногда чертовски мешает. С практической точки зрения.
Он — известный наемник, его нанимают сами короли. Он берется только за невыполнимые задания, но его работа безупречна. Никто не знает его прошлого, а он предпочел бы о нем забыть. У него есть только дорога. Куда приведет она его в этот раз?..
«Он никогда не придавал большого значения физической боли: тело — это всего лишь тело, рано или поздно оно перестанет функционировать, и с этим ничего не поделаешь. Куда важнее, как ты умрёшь: достойно или как трусливый слюнтяй».
Он — известный наемник, его нанимают сами короли. Он берется только за невыполнимые задания, но его работа безупречна. Никто не знает его прошлого, а он предпочел бы о нем забыть. У него есть только дорога. Куда приведет она его в этот раз?..
«Не делайте добра людям, они захотят большего».
Он — известный наемник, его нанимают сами короли. Он берется только за невыполнимые задания, но его работа безупречна. Никто не знает его прошлого, а он предпочел бы о нем забыть. У него есть только дорога. Куда приведет она его в этот раз?..
«Они — совершенные чудовища, они — машины для убийств, они — не люди. У них нет веры, у них нет слабостей, у них нет привязанностей, им незнакомо чувство вины и муки совести. Они не сожалеют о содеянном, у них нет моральных ограничений. У них только один принцип: победить, уничтожая всё на своём пути. Их боятся, как огня…»
Он — известный наемник, его нанимают сами короли. Он берется только за невыполнимые задания, но его работа безупречна. Никто не знает его прошлого, а он предпочел бы о нем забыть. У него есть только дорога. Куда приведет она его в этот раз?..
«Генти не выглядел алчным, скорее коварным и очень хитрым. А это значит, что, скорее всего, он попросит не денег, а услуги. Интересно, какой? Если убить давнего врага — нет уж, увольте. Нужен труп — сделай его сам!»
Он — известный наемник, его нанимают сами короли. Он берется только за невыполнимые задания, но его работа безупречна. Никто не знает его прошлого, а он предпочел бы о нем забыть. У него есть только дорога. Куда приведет она его в этот раз?..
— Спасибо, — буркнул мой неожиданный гость, забирая бутылочку с перекисью из моих рук.
— Бинт не надо.
Я только пожала плечами. Судя по всему, кровотечение остановилось, так что ему виднее.
— Тогда принесу пластырь, чтобы по дороге грязь не попала, — решила я вслух, одновременно намекая, что «по дороге» — это по дороге из моей квартиры куда‑нибудь ещё, желательно подальше.
Что делать, если в твоем подъезде раненый незнакомец? Конечно, помочь! А что если он еще и маг, за которым ведется охота? Ну и что? Влипать, так влипать. Так что же это? Борьба добра со злом? Нет, всего лишь дела семейные. Но случайных свидетелей родственники твоего нового знакомого точно не пощадят...
— Алекс, — я пришла к выводу, что пора хоть что‑то сказать.
— А? — он тут же перевёл взгляд на меня.
— А ты какой, младший из братьев?
…
Он ещё раз усмехнулся, отпил из кружки и пояснил:
— Нет, я тот, который «и так и сяк».
Что делать, если в твоем подъезде раненый незнакомец? Конечно, помочь! А что если он еще и маг, за которым ведется охота? Ну и что? Влипать, так влипать. Так что же это? Борьба добра со злом? Нет, всего лишь дела семейные. Но случайных свидетелей родственники твоего нового знакомого точно не пощадят...
— Кира Юрьевна, вы верите в чудо? — спросил меня ветеринар.
В экономический кризис верю, в девальвацию рубля верю, а в чудо — нет, в чудеса я давно не верю.
— Что случилось? — потребовала я объяснений.
Доктор развёл руками.
— Ваш кот здоров.
— То есть как? — не поверила я.
— Не знаю как, но УЗИ опухоли не показало. Ни опухоли, ни метастаз.
Что делать, если в твоем подъезде раненый незнакомец? Конечно, помочь! А что если он еще и маг, за которым ведется охота? Ну и что? Влипать, так влипать. Так что же это? Борьба добра со злом? Нет, всего лишь дела семейные. Но случайных свидетелей родственники твоего нового знакомого точно не пощадят...
Молодой мужчина, белоснежная рубашка, костюм с иголочки, идеально сидящий на подтянутой фигуре, дорогое драповое пальто. Нет, правда, на моём месте мог бы оказаться любой! Ну кому бы в голову пришло, что парень, представший передо мной в растянутом джемпере и застиранных джинсах, а затем бродящий по моей квартире в одеяле и одалживающий моё полотенце, может выглядеть… так!
Что делать, если в твоем подъезде раненый незнакомец? Конечно, помочь! А что если он еще и маг, за которым ведется охота? Ну и что? Влипать, так влипать. Так что же это? Борьба добра со злом? Нет, всего лишь дела семейные. Но случайных свидетелей родственники твоего нового знакомого точно не пощадят...
— Алекс? — мой голос прозвучал как‑то жалобно.
Алекс же остановился прямо передо мной и протянул букет оранжевых гербер.
— Кира, с днём рождения, — голос тёплый, будто поздравляет не постороннего человека, а кого‑то хорошо знакомого, даже близкого.
Что делать, если в твоем подъезде раненый незнакомец? Конечно, помочь! А что если он еще и маг, за которым ведется охота? Ну и что? Влипать, так влипать. Так что же это? Борьба добра со злом? Нет, всего лишь дела семейные. Но случайных свидетелей родственники твоего нового знакомого точно не пощадят...
Обо мне написали бы так: «Труп второй принадлежит мужчине двадцати семи лет. Он любил и страдал. Он любил деньги и страдал от их недостатка. Голова его с высоким лбом, обрамленным иссиня-черными кудрями, обращена к солнцу. Его изящные ноги, сорок второй номер ботинок, направлены к северному сиянию. Тело облачено в незапятнанные белые одежды, на груди золотая арфа с инкрустацией из перламутра и ноты романса: «Прощай ты, Новая деревня». Покойный юноша занимался выжиганием по дереву, что видно из обнаруженного в кармане фрака удостоверения, выданного 23.VIII–24 г. кустарной артелью «Пегас и Парнас» за № 86/1562». И меня похоронят, Киса, пышно, с оркестром, с речами, и на памятнике моем будет высечено: «Здесь лежит известный теплотехник и истребитель Остап-Сулейман-Берта-Мария Бендер-бей, отец которого был турецко-подданным и умер, не оставив сыну своему Остапу-Сулейману ни малейшего наследства. Мать покойного была графиней и жила нетрудовыми доходами».
Ильф и Петров — писатели-соавторы, Илья Ильф (настоящее имя — Иехиел-Лейб бен Арье Файнзильберг; 1897–1937) и Евгений Петров (настоящее имя — Евгений Петрович Катаев; 1902–1942). Уроженцы города Одесса. Судьба их литературного содружества необычна. Она трогает и волнует. Они работали вместе недолго, всего десять лет, но в истории советской литературы оставили глубокий, неизгладимый след. Вся их недолгая совместная литературная деятельность тесно, неразрывно связана с первыми десятилетиями...
... теперь я знаю:
Даже если тебя ломают - ты можешь выжить.
Ты будешь делать выбор, и он будет правильным, потому что он твой.
И никто не имеет права сказать тебе, что ты идиотка, слабая и не уважающая себя, потому что простила и дала шанс.
— За нас. Двенадцать лет вместе… Я улыбаюсь. — Мы пережили многое, — продолжает он, глядя на меня так, будто репетировал это не раз. — И неважно, что… мы с тобой не смогли. У нас всё ещё впереди. Слова режут по живому. Восемь лет назад наша дочь умерла — не в один день и не внезапно. Врачи говорили правильные, пустые слова, а я слышала только одно: поздно. — Мы оставим прошлое в прошлом, — улыбается муж. — И будем жить дальше. И в этот момент распахиваются двери ресторана. Янка — моя...
Прощение -это не "снова доверять слепо". Не "делать вид, что ничего не было".
Прощение - это когда ты признаешь: да, было. И было страшно. И было больно. И было так, что я не должна была выжить - но выжила.
А потом ты решаешь: я не буду жить в этом вечно.
Я не забыло прошлое. Я просто перестала позволять ему диктовать каждый следующий шаг.
— За нас. Двенадцать лет вместе… Я улыбаюсь. — Мы пережили многое, — продолжает он, глядя на меня так, будто репетировал это не раз. — И неважно, что… мы с тобой не смогли. У нас всё ещё впереди. Слова режут по живому. Восемь лет назад наша дочь умерла — не в один день и не внезапно. Врачи говорили правильные, пустые слова, а я слышала только одно: поздно. — Мы оставим прошлое в прошлом, — улыбается муж. — И будем жить дальше. И в этот момент распахиваются двери ресторана. Янка — моя...
... счастья в ее жизни так и нет. Она все еще живет на сцепке "надо" и " что скажут", и это страшная клетка, которую человек сам себе строит.
— За нас. Двенадцать лет вместе… Я улыбаюсь. — Мы пережили многое, — продолжает он, глядя на меня так, будто репетировал это не раз. — И неважно, что… мы с тобой не смогли. У нас всё ещё впереди. Слова режут по живому. Восемь лет назад наша дочь умерла — не в один день и не внезапно. Врачи говорили правильные, пустые слова, а я слышала только одно: поздно. — Мы оставим прошлое в прошлом, — улыбается муж. — И будем жить дальше. И в этот момент распахиваются двери ресторана. Янка — моя...
Люди могут советовать. Могут осуждать. Могут кричать "я бы никогда" и " как ты могла".
А жить тебе.
Я выбрала. И это моя ответственность.
— За нас. Двенадцать лет вместе… Я улыбаюсь. — Мы пережили многое, — продолжает он, глядя на меня так, будто репетировал это не раз. — И неважно, что… мы с тобой не смогли. У нас всё ещё впереди. Слова режут по живому. Восемь лет назад наша дочь умерла — не в один день и не внезапно. Врачи говорили правильные, пустые слова, а я слышала только одно: поздно. — Мы оставим прошлое в прошлом, — улыбается муж. — И будем жить дальше. И в этот момент распахиваются двери ресторана. Янка — моя...
Её поколение кричало из каждого утюга о том, как тяжело они переживают одиночество в толпе, на населённой миллиардами человек Земле. Но они понятия не имели, что значит остаться по-настоящему одному.
Детство, проведенное с бабкой, Даша всеми силами пыталась забыть. Но когда та умирает, приходится вернуться и вспомнить все, чему так и не нашлось объяснения в детской голове. Бойся ворона, что вьется над головой, не смотрись в зеркала и не приближайся к озеру, пока его Хозяйка не вспомнила о жертве, а ступая за порог, знай: пути назад уже не будет.
Возможно, поэтому она и не завела до сих пор друзей: ради них нужно было жертвовать. Временем, силами, финансами, а Даша жертвовать ради кого-то не привыкла.
Детство, проведенное с бабкой, Даша всеми силами пыталась забыть. Но когда та умирает, приходится вернуться и вспомнить все, чему так и не нашлось объяснения в детской голове. Бойся ворона, что вьется над головой, не смотрись в зеркала и не приближайся к озеру, пока его Хозяйка не вспомнила о жертве, а ступая за порог, знай: пути назад уже не будет.
«Мужик — он и в Африке дятел, особенно снизу. И Лебедев ничем не отличается».
— Объявляешь мне войну?
— Нет. Предлагаю тебе сразу сдаться!
— Не вижу ни одной причины настолько облегчить тебе жизнь, Баровски.
***
Когда прошлое сталкивается с настоящим, когда она против него, а деловая репутация спорит с чувствами, — взрыв неминуем! Идеальное столкновение, ставшее для обоих спасением…
***
Содержит нецензурную лексику
«Здесь очень уютно, — вожу глазами по залу, — только очень жарко».
— Объявляешь мне войну?
— Нет. Предлагаю тебе сразу сдаться!
— Не вижу ни одной причины настолько облегчить тебе жизнь, Баровски.
***
Когда прошлое сталкивается с настоящим, когда она против него, а деловая репутация спорит с чувствами, — взрыв неминуем! Идеальное столкновение, ставшее для обоих спасением…
***
Содержит нецензурную лексику
«После неудачного первого брака Алина оказалась той, чьё имя я запомнил с первой попытки и с кем захотелось повторить. Во второй раз, в третий, четвёртый… А потом я сделал ей предложение».
— Объявляешь мне войну?
— Нет. Предлагаю тебе сразу сдаться!
— Не вижу ни одной причины настолько облегчить тебе жизнь, Баровски.
***
Когда прошлое сталкивается с настоящим, когда она против него, а деловая репутация спорит с чувствами, — взрыв неминуем! Идеальное столкновение, ставшее для обоих спасением…
***
Содержит нецензурную лексику
Лиса Элис
добавила цитату
из книги
«Музыка будет по-немецки, вы все равно не поймете»
6 месяцев назад
Брак — что-то вроде теплицы, в которой выращиваются экзотические грехи, а иногда — экзотические виды аскезы.
В книге собрано более 1300 фраз великого остроумца Оскара Уайльда — о жизни и смерти, о мужчинах и женщинах, об одежде и моде, об искусстве, религии, истории и политике. Многие из них публикуются по-русски впервые, в том числе уайльдовские «Максимы для наставления чересчур образованных» и афоризмы из черновых тетрадей Уайльда. «Вероятно, он был величайшим мастером беседы, который когда-либо жил, не исключая Сократа, которому недоставало уайльдовского чувства юмора».
Лиса Элис
добавила цитату
из книги
«Музыка будет по-немецки, вы все равно не поймете»
6 месяцев назад
Женщины, как и дети, живут на проценты со своих ожиданий.
В книге собрано более 1300 фраз великого остроумца Оскара Уайльда — о жизни и смерти, о мужчинах и женщинах, об одежде и моде, об искусстве, религии, истории и политике. Многие из них публикуются по-русски впервые, в том числе уайльдовские «Максимы для наставления чересчур образованных» и афоризмы из черновых тетрадей Уайльда. «Вероятно, он был величайшим мастером беседы, который когда-либо жил, не исключая Сократа, которому недоставало уайльдовского чувства юмора».
Лиса Элис
добавила цитату
из книги
«Музыка будет по-немецки, вы все равно не поймете»
6 месяцев назад
Равнодушие — вот месть, которой карают посредственность.
В книге собрано более 1300 фраз великого остроумца Оскара Уайльда — о жизни и смерти, о мужчинах и женщинах, об одежде и моде, об искусстве, религии, истории и политике. Многие из них публикуются по-русски впервые, в том числе уайльдовские «Максимы для наставления чересчур образованных» и афоризмы из черновых тетрадей Уайльда. «Вероятно, он был величайшим мастером беседы, который когда-либо жил, не исключая Сократа, которому недоставало уайльдовского чувства юмора».
Фимка Собак принесла с собой морозное дыхание января и французский журнал мод. На первой странице Эллочка остановилась. Сверкающая фотография изображала дочь американского миллиардера Вандербильда и вечернем платье. Там были меха и перья, шелк и жемчуг, необыкновенная легкость покроя и умопомрачительная прическа. Это решило все.
— Ого! — сказала Эллочка сама себе. Это значило: «или я, или она».
Платье, отороченное собакой, нанесло заносчивой Вандербильдихе первый меткий удар. Потом гордой американке были нанесены три удара подряд. Эллочка приобрела у домашнего скорняка Фимочки Собак шиншилловый палантин (русский заяц, умерщвленный в Тульской губернии), завела себе голубиную шляпу из аргентинского фетра и перешила новый пиджак мужа в модный дамский жакет. Миллиардерша покачнулась
Ильф и Петров — писатели-соавторы, Илья Ильф (настоящее имя — Иехиел-Лейб бен Арье Файнзильберг; 1897–1937) и Евгений Петров (настоящее имя — Евгений Петрович Катаев; 1902–1942). Уроженцы города Одесса. Судьба их литературного содружества необычна. Она трогает и волнует. Они работали вместе недолго, всего десять лет, но в истории советской литературы оставили глубокий, неизгладимый след. Вся их недолгая совместная литературная деятельность тесно, неразрывно связана с первыми десятилетиями...
Александр Иванович не ел, а питался. Он не завтракал, а совершал физиологический процесс введения в организм должного количества жиров, углеводов и витаминов.
Все геркулесовцы увенчивали свой завтрак чаем, Александр Иванович выпивал стакан кипятку вприкуску. Чай возбуждает излишнюю деятельность сердца, а Корейко дорожил своим здоровьем.
Обладатель десяти миллионов походил на боксера, расчетливо подготовляющего свой триумф. Он подчиняется специальному режиму, не пьет и не курит, старается избегать волнений, тренируется и рано ложится спать — все для того, чтобы в назначенный день выскочить на сияющий ринг счастливым победителем. Александр Иванович хотел быть молодым и свежим в тот день, когда все возвратится к старому и он сможет выйти из подполья, безбоязненно раскрыв свой обыкновенный чемоданишко. В том, что старое вернется, Корейко никогда не сомневался. Он берег себя для капитализма.
Ильф и Петров — писатели-соавторы, Илья Ильф (настоящее имя — Иехиел-Лейб бен Арье Файнзильберг; 1897–1937) и Евгений Петров (настоящее имя — Евгений Петрович Катаев; 1902–1942). Уроженцы города Одесса. Судьба их литературного содружества необычна. Она трогает и волнует. Они работали вместе недолго, всего десять лет, но в истории советской литературы оставили глубокий, неизгладимый след. Вся их недолгая совместная литературная деятельность тесно, неразрывно связана с первыми десятилетиями...