Вообще я молодец. Только время от времени возникает вопрос: а зачем мне это все? Если завтра я исчезну, изменится что-нибудь в этом мире, или нет? Боюсь, что через месяц никто и не вспомнит. Зато никто и не будет страдать.
За глаза сотрудники зовут меня Акулой и считают стервой. В основном потому, что я не люблю нытья и жалоб. Если человек не справляется со своими обязанностями, значит, занимает не свое место.
Американцы любят эффекты. Мы не похожи на англичан - им нужны достоинство и порядок, а нам - театральность и драматизм. Это национальная черта. Мы не привыкли медлить и размышлять - нам подавай эффектное зрелище.
... как отличить любовь от всего остального? Она вроде бы не видна, но ты поймешь, как она велика, когда любимого не станет. И это тебя удивит.
Я ненавидела Рафаэля, когда только приехала. Сочувствовала ему, когда познакомилась с Валанте Карстро. Но теперь я понимаю, что мы похожи.
Мы оба мечтаем о том, что никогда не получим.
На моей коже появилось слишком много шрамов. Они оставались после каждого пореза когтями. Мое тело будто становилось второй клеткой для богини, только прутья здесь были реже и тоньше.
Урок первый. Не ищи сама. Стань той, кого нужно искать.
– Когда он возвращается после сражений, то всегда вызывает только меня.
– Значит, он ценит тебя.
– Нет. Это значит, что именно я несколько лет назад натолкнулась на господина после очередного его возвращения с боя. Он не хочет показывать свою слабость кому-то еще.
Ты имеешь силу, но годами не властен над своей судьбой. Даже с родными увидеться не можешь, если не повезет. А еще постоянный страх, проверки и контроль до конца дней.
Мы псы на цепи. В лучшем случае однажды она будет золотой.
Рафаэль не отпускал руку, а я не торопилась ее выдергивать. Все еще ощущала себя опорой, хотя это так глупо…
Он сильнее и живучее меня в сотни раз. В его глазах я не опора, а хрупкая соломинка.
Все просто. Нет у людей инстинкта сильнее, чем инстинкт самосохранения.
Здоровый эгоизм – хорошая черта.
-Это семья, Ника, - правильно понимает моё состояние Стефана.
И я наконец-то понимаю, что это такое: берег, где тебя всегда ждут.
Свет в окне, где не спят, о тебе беспокоясь.
Тёплая рука, что всегда поддержит и пожурит, если ты что-то сделал не так.
Сердце, что не будет делить тебя на хорошее и плохое, а примет таким, какой ты есть, потому что просто любит, без всяких условий.
Обвинять мир в неправильности — тревожный звоночек. Следующим шагом будет «вот в наше время…» Ну а потом кефир, клистир и… все дела.
Голос его тотчас стал жестче, а передо мной словно захлопнули дверь: – В общем, рогатая, не лезь мне в душу.
– Ее все равно нет? – нерешительно подсказала я после того, как Рафаэль умолк.
Существа, похищающие чужих детей, чтобы развязать новые сражения, не знают милосердия.
Война – это ужасно, кроваво и беспощадно. И вдвойне страшно, если на пылающую передовую швыряют против воли.
– Если всмотреться, то заметишь – смерть и безумие. Они пляшут в ней рука об руку. Тени, кровь, цепи и холод.
Я ещё никогда не тратила деньги ,не глядя на ценник. Свои бездумно тратить - жалко, а чужие... оказалось, это очень приятно!
– Чтобы кого-то победить, с ним нужно вступить в сражение, – вскинула подбородок я, храбрясь изо всех сил.
Краем глаза я огляделась.
Бывшая жена Адама....укатила в Италию. Вышла замуж за молодого, горячего, но бедного бармена, с которым познакомилась...Ее отец принял этот брак, и сейчас вместе с женой учит итальянский, чтобы зятя учить жизни.
Мельницы господни мелют медленно, но очень тонко.
Именно самые тихие и покорные люди часто способны на чудовищное насилие.
Рождество – это время лицемерия.