«Видел бы ты этих старшеклассников… Без подготовки я к ним и подойти побоюсь. — Что, такие страшные? — Ужас. Мечта Макаренко. Но у него хотя бы маузер был, — тоскливо вздохнула Дина. — Ты даже представить себе не можешь, как помогает в педагогической деятельности заряженный маузер».
«Если задуматься, „Стечкин“ значительно эффективнее словаря. Даже в рамках филологического дискурса».
«Ты мне, конечно, нравишься, но видит бог — женщин на планете Земля минимум три миллиарда. А упырь мне встретился только один. Поэтому рассказывай».
«Под Челябинском кот-баюн завелся. Сейчас сентябрь, у него зажировка — люди в лесу пачками пропадают. В Норильске лихо одноглазое где-то неподалёку от медной шахты гнездо свило. Третий завал за четыре месяца — а будет четвёртый, и пятый, и шестой».
«На гранитном постаменте кто-то подписал кривыми прыгающими буквами: „Идите в жопу, дорогие товарищи“. Слово „жопа“ безжалостная рука цензора попыталась смыть, но только размазала, придав изречению чарующую недосказанность».
«Решила я побаловать свой желудок…»
«И, конечно же, Диару такой образ жизни не понравился. Как так, существа мало грызутся между собой…»
«Скорее понимала, что покалечиться до смерти мне не позволит тот же Диар — ему же наследников подавай. Но и просто так упасть с лошади — удовольствие небольшое. Так что тело было напряжено до предела, а голову я старалась занять молитвами».
«— У тебя совесть есть, а, Верка? — ворчливо поинтересовался голос над ухом. — Какой такой Иисус? Нет здесь такого. Лучше мне молись. Всё полезней…»
Только бы не сделать еще хуже. Как показывает практика, в этом направлении дно не достигается никогда. Хуже можно делать абсолютно всегда.
Нужно негодовать, выходить из себя, сочувствовать и страдать — иначе никогда не напишешь ничего путного, никогда не найдешь действительно ярких слов, проникающих внутрь, как рентгеновские лучи.
доверие оно такое, разрушить легко, а вот завоевать очень сложно.
Почему ты так поступаешь со мной? ЧТО я сделала?
— Ничего такого, — Холодный безучастно пожал плечами, а после добавил: — приглянулась, наверное…
...сытый мужчина спокоен, уравновешен и не склонен к агрессии...Не говоря уже о том, что кровь его приливает к желудку, а в голове и иных местах не остаётся места для всякого рода дурных мыслей.
Безнаказанность, увы, порождает ощущение вседозволенности.
... измена - это их проблемы, а не мои недостатки.
— Поздравляю, шурин. Твоя жена — кошмар. Моя — тоже. Мы заслужили друг друга.
Чему я точно поражалась, так это его умению говорить без остановки. Откуда только столько тем и слов, и ведь язык не отсыхает!
Мертвых легко любить как хорошее воспоминание. Живых любить труднее.
...все твои решения – правильные. А вот к их результату можно относиться по-разному.
Когда мы нервничаем, боимся или переживаем, особенно если переживаем за близких, то становимся намного менее сосредоточенными, более рассеянными, наши мысли то и дело скачут с одного на другое, подпитываемые страхом и неуверенностью, и поддерживать в таком состоянии ментальную защиту очень нелегко.
Но какими бы толстыми ни были стены, если вы строите на песке, то они падут.
Просто когда кажется, что все кончено, что дальше ничего не будет – это не так. Надо пережить и идти дальше. И потом пусть не сразу, но все наладится. Вот только иногда, чтобы это понять, надо, чтобы кто-то оказался рядом и сказал об этом.
Герцогиня всегда считала показательным то, каких женщин выбирает мужчина, и никогда не верила фразам «он такой хороший, а она…». Если он такой хороший, то что же выбрал-то такую? Он глухой, слепой, идиот? Нет, но ему нравится именно такая красивая, но гнилая внутри. А значит, он и сам такой…
если мужчина с легкостью рвет отношения с одной женщиной, он так же легко порвет и с другой.