Дарёному коню в зубы не смотрят.
За своего ребенка и курица - зверь.
Дурак считает дураками всех остальных, и проигрывает, умный учитывает все сильные стороны врага и находит для них противовесы.
Родной дом – всегда самое замечательное место на земле...
Диета и танцы – и не будет у нее лишнего веса. А диета лучше французская – секс и кекс. Мучное, если что, и исключить можно.
В шуме, в гаме, в беготне пропускаешь самое важное – счастье. Не какое-то высокое и звездное, а самое обыденное, земное.
– Как ты тут без меня, расскажешь? – перевожу тему в более конструктивное русло.
– Плохо, очень плохо, – страдальчески вздыхает Нюся и опускает глаза. Если бы я не знал, какая она отличная актриса, непременно бы поверил.
– Что случилось? – на полном серьезе интересуюсь.
– Никто меня не балует, как ты. – Дочка прищуривается и лукаво улыбается.
Будь, что будет! Всё проходит. (Остаются последствия.)
— Будьте, как дома, располагайтесь, — сказала она так, как если бы это значило: «Никак не пойму, зачем вы здесь нужны».
Мы — переводчики — те, кто всегда находится в тени публики и в то же время в центре внимания политиков, звёзд, ораторов и прочих нуждающихся.
Мы — за их спинами, мы — в лингафонных кабинках, а наши голоса — в ушах самых важных особ. Нашими голосами они слышат своих не менее влиятельных собеседников.
Мы берём на себя нелёгкое бремя взаимопонимания двух, а то и многих сторон.
Мы можем сгладить ситуацию, а в худшем случае — обострить.
Мы имеем известную долю власти и огромную ответственность.
Так уж устроен этот мир: если ты чем-то выделяешься и отличаешься от других, легко и просто жить не получится.
— Не понимаю, откуда эти слухи и нелепые домыслы, — натянуто улыбнулась я.
— Слухи создают имидж, как и политические веяния лидеров различных мастей, а иногда приносят проигрыш или победу, — усмехнулся император.
поймав его буквально провоцирующий меня на спор хитрый взгляд, благоразумно промолчала. Дипломат знает, когда лучше отступить, чтобы потом нанести сокрушительный удар по чужим планам.
Один из моих преподавателей в академии предупреждал: верить можно только себе. Я поверила еще и одному принцу.
Родители держались так, как будто я привела не жениха, а налогового инспектора.
В гражданской войне нет правых и виноватых. Обычно выгоду получает тот, кто в войне не участвует. Кто стравливает стороны между собой.
- У меня какой-то птичий мозг, наверно. От всего музея в памяти остается только само здание и касса. Любой экспонат я забываю, как только перехожу к следующему.
- Старый конь борозды не портит, - вздохнула в ответ я. – Он в ней спит.
- Я, Ника, альтруист, а это самая ужасная разновидность эгоиста. Я делаю что-то не для других, а для себя. Человек получает удовольствие, а я получаю удовольствие от того, что он получает удовольствие.
— То есть вы в любой момент можете… потерять над собой контроль? — потрясенно уточнила.
— Ну я же не ребенок, но серьезных провокаций лучше избегать. Вообще конфликт можно предотвратить, если меня отвлечь.
— Чем?
— М-м-м… Не уверен, что вы захотите это знать.
— И все же? — настаивала я, хотя чувствовала — ответ не понравится.
— Инстинкт хищника может затмить лишь инстинкт размножения.
У меня опыта в интригах и пакостях — половина всей жизни. В этом цербры нам явно проигрывают: лелея свои хищные инстинкты, не смогли довести талант лицедейства до нужного уровня. Тут либо одно, либо другое.
Мы, Лебедевы, мастера хранить обиду. Холим ее, лелеем… но иногда случается, что и помириться уже не с кем.
Только сейчас до Левона дошла, казалось бы, очевидная истина – иногда нужно просто верить.
Каким бы рациональным и адекватным человек ни был, а она считала себя именно такой, случаются в жизни моменты, когда рубишь с плеча, на эмоциях совершаешь несусветные глупости. Никто от этого не застрахован.
Из глупости животного страха все цапают друг дружку за жопы в улейных ячейках выживания.