«Ваша политкорректность уже в печенках сидит!» – кричит она охранникам, когда те требуют затушить сигарету.
Они хотели возвестить о Господе нашем Иисусе, а бабушка вышла на балкон в распахнутом халате и стала палить по ним из ружья для пейнтбола.
Бритт-Мари – это бабушкина соседка. А мама – это Эльсина мама. Вообще-то Бритт-Мари – это и мамина соседка тоже, потому что мама живет по соседству с бабушкой. Эльса тоже бабушкина соседка, ведь она живет вместе с мамой. Кроме, разумеется, каждых вторых выходных, когда она живет с папой и Лизеттой. И Джордж бабушкин сосед, ведь он мамин парень. В общем, все довольно непросто.
– По-моему, эти окна не открываются.
– Что за чушь, это еще почему?
– На них решетка.
Бабушка недовольно перевела взгляд с окна на Эльсу.
– Вот времена настали, уже и в полицейских участках нельзя покурить. Мы живем в тоталитарном государстве!
Ты слишком много времени тратишь на интернет.
– Не трачу, а провожу в интернете.
– Не придирайся к словам.
Эльса покачала головой.
– Тратят деньги, а не время. Ты же не говоришь: «Я провела две прекрасные сотни крон на эти новые брюки». Или говоришь?
– А ты слышала про одну девочку, которая была до того умная, что от большого ума померла?
– Я как раз слышала про ту, что жила долго и счастливо, – фыркнула Эльса.
Для начала вспомним незаконное управление транспортным средством.
– Как это незаконное? Это моя машина! Мне что, разрешение нужно, чтобы водить собственный автомобиль?
– Нет, – терпеливо покачал головой полицейский. – Но вам нужны водительские права.
Разумеется, бабушка утверждает, что в Миамасе закрываться в туалете не принято. Там даже есть специальный закон на этот счет, и за его соблюдением следят во всем Просонье. Но Эльса уверена, что это просто «другая версия правды». Так бабушка именует вранье.
Бабушка считает, что Кент ужасный идиот, а слово «предприниматель» пришло к нам из Просонья, когда кто-то не расслышал слова «ничего не понимает он», так говорили о бродягах, пришедших в Миамас из других стран. Эльса еще не решила, стоит ли этому верить, но во всяком случае Бритт-Мари почти всегда дома, так что она-то вряд ли предприниматель. Бабушка говорит, что Бритт-Мари «работает старой перечницей на полную ставку». Они с бабушкой никогда не могут хоть в чем-то прийти к согласию. Это как если бы тушка кролика пыталась подружиться с открытым огнем. «У этой старухи мозоль на душе», – говорит бабушка. И правда, у Бритт-Мари всегда такой вид, будто она только что выбрала из коробки конфету с невкусной начинкой.
Так что учителя ошибаются. У Эльсы нет проблем с вниманием. Просто она тратит его только на важные вещи.
Бабушка считает, что тугодумы всегда обвиняют в невнимательности тех, кто соображает быстро.
– Понимаешь, идиоты не в состоянии осознать, что неидиоты быстрее их додумывают мысль до конца и переходят к следующей. Поэтому идиоты всегда такие трусливые и агрессивные. Они до смерти боятся умных девочек.
Главная сила смерти не в том, что она убивает, а в том, что она убивает желание жить.
Есть преступления хуже, чем сжигать книги. Например - не читать их...
Набивайте людям головы цифрами, начиняйте их безобидными фактами, пока их не затошнит, - ничего, зато им будет казаться, что они очень образованные. У них даже будет впечатление, что они мыслят, что они движутся вперед, хотя на самом деле они стоят на месте. И люди будут счастливы, ибо "факты", которыми они напичканы, - это нечто неизменное. Но не давайте им такой скользкой материи, как философия и социология. Не дай бог они начнут делать выводы и обобщения. Ибо это ведет к меланхолии!
...Вы боитесь опять наделать ошибок. Но не бойтесь. Ошибки иногда полезны...
...Если бы вы только знали! Когда я был молод, я совал своё невежество всем в лицо. Меня били за это. И к сорока годам я отточил наконец оружие моих знаний. А если вы будете скрывать своё невежество, вас не будут бить и вы никогда не поумнеете...
Пусть люди станут похожи друг на друга как две капли воды, тогда все будут счастливы, ибо не будет великанов, рядом с которыми другие почувствуют своё ничтожество.
Вот!
А книга — это заряженное ружьё в доме соседа.
Сжечь её!
Разрядить ружьё!
Надо обуздать человеческий разум. Почём знать, кто завтра станет очередной мишенью для начитанного человека?
Может быть, я?
— Я уже пытался вспомнить.
— Не пытайтесь. Это придет само, когда будет нужно. Человеческая память похожа на чувствительную фотопленку, и мы всю жизнь только и делаем, что стараемся стереть запечатлевшееся на ней...
Но как редко на лице другого человека можно увидеть отражение твоего собственного лица, твоих сокровенных, трепетных мыслей!
Пусть человек всегда будет в толпе, тогда ему не надо думать.
Сами создавайте то, что может спасти мир, – и если утонете по дороге, так хоть будете знать, что плыли к берегу.
Если тебе дадут линованную бумагу, пиши поперек!
Если откроете мою черепную коробку и вглядитесь в извилины моего мозга, вы найдёте там отпечатки его пальцев.
Только она одна из всех, кого я помню, смотрела мне прямо в глаза - так, словно я что-то значу.
...мне семнадцать лет, и я помешанная. Мой дядя утверждает, что одно неизбежно сопутствует другому. Он говорит: если спросят, сколько тебе лет, отвечай, что тебе семнадцать и что ты сумасшедшая.
Когда я говорю, вы смотрите на меня. Когда я вчера заговорила о луне, вы взглянули на небо. Те, другие, никогда бы этого не сделали. Те просто ушли бы и не стали меня слушать. А то и пригрозили бы мне. У людей теперь нет времени друг для друга.
Посмотри же вокруг, посмотри на мир, что лежит перед тобой! Лишь тогда ты сможешь по настоящему прикоснуться к нему, когда он глубоко проникнет в тебя, в твою кровь и вместе с ней миллион раз за день обернётся в твоих жилах.