– За час до церемонии, на внешней галерее как раз и столкнулись. Налетели друг на друга… вернее я на него налетела. Совершенно случайно. Не толкала, на пол не роняла, одежду не рвала, никакого ущерба не нанесла, даже на ногу не наступила.
…Мне внезапно захотелось истерически рассмеяться – от абсурдности ситуации. Утро еще не закончилось, а я уже успела нажить себе трех врагов. И каких!
Почувствуй себя д’Артаньяном, называется. Тот тоже, помнится, в первый же день умудрился нарваться на три дуэли.
Черт бы побрал эту неудобную местную одежду – волшебных артефактов полным-полно, а обыкновенную молнию так и не удосужились до сих пор придумать.
— Мне не нужны твои пустые слова, человечка.
— Полных не имеем, – развела я руками. – Берите, что дают.
— …Не забивайте голову, свободное место вам еще пригодится.
Шрамы делают нас теми, кто мы есть. И не позволяют забывать ни о победах, ни о поражениях.
...с личка не пить молочка, главное, чтобы человек был хороший...
– Ничего не все, – проворчал я. – Понимаешь, я не хочу на нее давить. Не хочу ломать. Я дурак, да?
Дархан понимающе качнул головой.
– Не дурак. Я когда к своей однажды полез, так она мне челюсть сломала. Не в духе была. Так что ты тоже лучше не лезь, челюсть она только дана бесплатно, а чинить ее – это уже денежки неси.
– Я не полезу ни на какое дерево, – скривился я. – Даже ради Азоры. У меня запасной спины нет.
– Вот и зря, – сказал Дархан. – Азора бы ухаживала за тобой, начала жалеть, а женщины, они, знаешь, сердцем располагаются к тем, кого жалеют. Ну там уж ты и сам не робей.
— Работа двадцать четыре на семь.
— Рассматривай это как стиль жизни и бытовую рутину. Тогда сразу становится легче.
— Мне приятнее думать, что это рабский труд, а ты — ужасный эксплуататор и рабовладелец, которого обязательно казнят, когда к власти придут либералы.
Быть чьей-то слабостью ужасно страшно и между тем невыразимо приятно.
- Всех бесит, если ты отличаешься от других. Тогда у них просыпается ощущение, что ты чем-то лучше. А это не прощается никому.
Может, одна жизнь, полная любви и волшебства, дороже вечного перерождения?
Даже короткая жизнь, но наполненная искренним счастьем, дарованным любимым человеком, во сто крат лучше
бесконечного перерождения, в каждом из которых ты встречаешь не тех и не там.
Наверное, каждый ребенок осознает однажды, что не родители – его защита от трудностей и опасностей мира, а он готов и должен встать перед ними, заслоняя их, постаревших, от штормов и бурь.
В политике нет мелочей, есть – возможности.
Когда мужчины дадут тебе всё, что угодно?
Когда ты не попросишь больше того, что они могут дать.
Месть — не то чувство, которое проходит. Она зреет внутри, растет и начисто отшибает чувство самосохранения.
Это тоже бабушкина школа: однажды в детстве наша родная старушка намазала внучке губы красным перцем за одно только непечатное слово на вторую букву алфавита. Хотя причина, как по мне, была уважительная: Натка колола молотком орехи и попала себе по пальцу. В такой ситуации даже английский лорд не вскричал бы: «Боже, храни королеву!»
Выход всегда есть, надо его просто увидеть.
Слова – лишь ветер над водой. А наши дела – камни на её пути.
Какое же это чудо и прелесть – послеполуденный сон!
Почему мы с Наткой в детстве так сопротивлялись, когда бабушка в выходной день устраивала нам тихий час? Никогда он у нас не был действительно тихим: мы то бились на подушках, то строили вигвам из стульев и одеял – что угодно, лишь бы не спать!
А теперь мне только дайте лечь и совместить щеку с подушкой – они образуют такой крепкий союз, какому позавидовали бы ООН и НАТО!
Страсть границ не знает! Ненависть, стремление к победе, личные интересы и желание почувствовать в себе настоящего мужика – вот это всё границ не знает. А любовь – это так, сказки для бедных, кому веры в богов недостаточно. Все перечисленное делает тебя сильнее, а любовь ослабляет!
Хаос – в жизни или в комнате – разрастается незаметно. Пылинка к пылинке, проблема к проблеме. И если только упустить этот процесс, если вовремя не разгрести, тогда масштабы катастрофы достигают немыслимой величины, а там уже на решение потребуются совсем другие силы, если их вообще хватит.
Очень правильно – выглядеть слабой и беззащитной, а удар просчитывать только один – и такой, который никто вокруг не ожидает.