Ксандр, кажется, закашлялся.
Подавился, что ли? Интересно, а если лич подавится, он умрет? Или если уже мертвый, то нет?
– Знаешь… есть легенда… старая, что давным-давно, когда род был силен, то мужчины брали в жены демониц.
Я вспомнила пару гравюр и от души посочувствовала тем мужчинам. И даже восхитилась ими. Это ж какие нервы иметь надо! А заодно и несокрушимую потенцию. Или очень и очень извращенные вкусы.
– Не сбежите?
– Куда мне, – тоскливый взгляд уперся в скалы. – Там жена…
Была бы принцесса, а кому сожрать всегда найдется.
– Ксандр научил?
Ричард кивнул.
Правильно, кто ж его еще плохому-то научит?
– А… как ты поняла?
– Ты слишком порядочный, чтобы самому додуматься.
Почему-то он покраснел. Ну да, сомнительный комплимент, если подумать. Он же Повелитель, чтоб его, Тьмы. Зло воплощенное. Какая тут порядочность?
Мне никогда не дарили ожерелий. Да что там ожерелий, колечек и тех… и не колечек. Разве что цветы на восьмое марта и то, потому что принято.
Он в образ Повелителя Тьмы попал идеально. Тонкие черты лица, аристократическая бледность и выражение лица такое, прехарактерное, то ли запор, то ли родовая гордость наружу рвется.
– Спорить с женщиной в принципе бесполезно, а когда она демоница, так и опасно.
Тяжкое это дело, людей к светлому будущему вести.
Хуже слабого мужа только слабый корабль.
Торговцы и вовсе добрыми не бывают, ибо доброта в подобных делах – верный путь к разорению.
— С ума сошла?! – оскалился оборотень.
— Нет. Это мое обычное состояние.
Ты же понимаешь, что сомнения ни к чему хорошему не приводят.
Кто бы мог подумать, что всего одна фраза перевернет все вокруг.
В голове уже начала рождать мысли о том, что не все так страшно. Подумаешь, обманул, солгал. Может стоит простить, смириться, ради чего-то большего?
Где моя гордость, которой я так гордилась? А разве она сделала бы меня счастливее. Разве гордость утешила бы меня холодными ночами? Она подарила бы мне наслаждение, которое обещали его руки, губы, глаза и слова?
Лучше испытать все это с ним. Чем страдать от того, что отказалась.
Я-то думала, что меня нельзя удивить, нельзя сбить с толку и лишить равновесия. Оказывается, это так просто. Надо лишь сказать пару нужных слов и всё… я уже готова забыть обо всем, слепо доверившись чувствам.
Как известно женщинам, мужчины делятся на две категории.
Первая считает женщин подарком небес.
Вторая считает себя даром божьим для любой женщины.
Что ж, она ему нравится ничуть не больше, чем он ей. Вот уже и нашли что-то общее.
Даже на портрете дама гляделась… внушительной.
Честно говоря, именно эта её внушительность и смущала. И немного – боевая секира, ласково приткнувшаяся к девичьему плечу.
– Весьма серьезная особа, – согласился Ксандр, подхватив портрет. – И скажу, что здесь рисовали тщательно. Оно и понятно. С нее станется за нетщательность руки отрубить.
Коготь был длинным и слегка изогнутым, а еще поблескивал лаком. И камушек в нем сиял. Синенький. Надо же, какой лич… метросексуальный.
Я поспешно придвинула к себе миску с чем-то, весьма похожим на пахлаву. Пахло от нее медом и травами, и кажется, орехами. Голос совести очнулся, шепотом напомнив о диете. Я же велела ему заткнуться. У меня стресс. Какая диета!
А демоница ела.
Голодная. Главное, сама-то маленькая, зубы тоже невелики, такими и добычу толком не ухватишь, зато вилкой и ножом управляется весьма ловко. Даже поневоле закрадывается мысль, что правы были те, кто утверждал, будто сии предметы суть порождение мира Хаоса.
Вилкою души цеплять удобнее.
Я в театре школьном, помнится, одно время числилась и даже играла. Лошадь. Переднюю часть её. Заднею была Машка, которая то спотыкалась, то толкала меня в спину, а еще постоянно ныла, что ей тяжело. В общем, после Машки я с ролью демона как-нибудь да справлюсь.
Анька вечно читала книжки про то, как кто-то там куда-то попал. Глаза защипало от обиды. Читала, выходит, Анька, а попала я? Так не честно!
Сама демоница оказалась… маленькой.
И хрупкой с виду.
Правда, при всей этой хрупкости фигура её отличалась мягкостью линий. И грудь имелась. Такая… в общем, очень демоническая грудь, ибо как еще объяснить то, что Ричард на неё уставился.