Разве сложно притвориться, что все хорошо? Я ведь притворяться умею. Пара улыбок, неотложные дела на завтра, а там уже...
Нет, все нарушают правила, поскольку не в силах человеческих объять необъятное, но на нарушения одних закрывают глаза, а вот другим приходится штрафные отчислять.
... все когда-нибудь да заканчивается, а деньги так и вовсе имеют обыкновение таять, что снег весной.
— А-а-а… почему я-то? Не первой молодости, все-таки…
— Да тебе никто твой сороковник не даст!
— Тридцать девять, еще, между прочим! — обиделась я. — Не красавица. Не модель. Особым умом не блещу. Обаяние, конечно, есть, но в рамках… уголовного кодекса.
Злата отошла в сторону и задумалась. Конечно, она предупредит лэру, но та прислушивается выборочно. Кто знает, может, так и надо жить, как Талейта? Рискованно, смело, нагло и ни о чём не сожалея. У Златы не хватило куража, быть может, задора, и препятствия, беды перевоспитали её, а лэре всё нипочём! Отомстила, отряхнулась и пошла дальше!
Была бы юбка, а кто в ней, совершенно неважно.
– Нет! – отрезала Харриет. – Уверена, в Блэкроке нас ждет беспробудное, бесконтрольное, беспрерывное курортное счастье!
– Прозвучало, как анонс к десятидневной пьянке, – фыркнула Эмма.
– Вы сбежали и оставили меня на съедение дракону! – возмутилась я, едва не перелетев через порожек.
– Я мать троих детей! – огрызнулась Харриет, захлопывая дверь и запирая замок. – Мне нельзя в пасть к дракону!
Транспортировка Паскаля проходила слаженно и бодро, но недалеко от входной двери случилась неожиданность: он начал приходить в сознание. Обычно заклятье сна, если его не снимали магией, действовало не меньше суток, но тут что-то пошло не по плану. Жених открыл глаза, посмотрел на меня снизу вверх осмысленным взглядом и, не пытаясь вырваться, спросил:
– Куда мы едем?
Мы застыли. Я держала руки, подруги – ноги, и все дружно были готовы уронить мужика на мраморный пол.
– Спи! – выпалила я. – Мы тебе снимся. Завтра женишься, приключения закончатся, и будет сниться только супруга.
Паскаль послушно закрыл глаза и снова провалился в магический сон.
– Ты его покалечишь! – тихо заворчала я.
– Извини, – пропыхтела она. – Я никогда не прятала мужчин.
– Тебя послушать, так мы этим каждый день занимаемся, – прошептала Эмма.
Не понимаю, когда каллиграф писал карту вин, сначала эти вина лично продегустировал, и все надписи вышли в раскоряку?
На каждое новое блюдо Харриет восхищенно закатывала глаза. Подозреваю, в красивo сервированных рыбных блюдах подруге особенно нравилось то, что не она их готовила, полвечера проведя над очагом с пышущей жаром сковородкой.
Εсли у меня неожиданно возникнет переизбыток самодовольства, то лучшие подруги обязательно помогут с ним справиться.
К слову, в альманахе «О здоровой и вкусной пище» настоятельно рекомендовалось добавлять кунжут, вечно застревающий в зубах, «для пикантного вкуса». Но ни в коем случае не верьте этой ужасной книге, написанной садистами! Рецепты в ней, может, давались исключительно здоровые, но точно невкусные. Просто после двух лет диеты «ешь меньше» я стала безнадежно непритязательная в еде.
Рядом с ним хотелось изменять диете «ешь меньше», хотя я прекрасно понимала, что по возвращении в Гранах, когда жаркие дни на острове Блэкрок растают тропической влажной дымкой, придется перейти на диету «хочешь есть – пей воду».
Знаете, в нашем королевстве обидеть колдунью может каждый, а нам в ответ обижать строго запрещают. Никакой справедливости!
Господи! Чем дальше в утро, тем жить страшнее!
— Мне кажется, детей называют «цветами жизни» те, кто всю җизнь со стороны любуется на чужие клумбы, - произнесла я.
У Паскаля сегодня день точно не задался. Хорошо, что он его проспал.
– Говорил же тебе, что на двери баба нарисована, а ты: плохое воображение, ничего не понимаешь в искусстве графики, – передразнил Паскаль жену.
– Зато ты не появился на репетиции свадьбы и не поехал на благословение к шаману! – огрызнулась та.
– Главное, что появился на свадьбе. Не находишь?
Очень хотелось сладенького и на ручки, но все-таки лучше сладенького. Тортики, в отличие от мужчин, меня никогда не предавали.
У тебя нет точек опоры, ты уже плывёшь по течению вместе с основной барахтающейся массой и не борешься за своё место под солнцем!
Заканчивай лебезить, – велела я, когда свернула за угол. – Ты сбиваешь благородный пафос сцены.
Молоденькие лэры все такие, словно большие куклы. Сядут в гостиной, слышно, что разговаривают между собой, а посмотреть на них — так не по себе становится. Замрут на диванчике, осторожно открывая рты при беседе, медленно поворачивая голову, хлопая глазами, производят наклон головы и иногда выдают лёгкую улыбку. Это называется «воспитание».
Фантазия бьёт ключом, едва успевая согласовываться с разумом, но тут дан в помощь какой-никакой жизненный опыт, и он вопит: «Меньше ври, целее будешь!» И то верно, ведь чудо-мужчина не задаёт лишних вопросов, так чего же болтать?