Я так давно служу при дворе, что моя поясница сгибается сама собой при приближении высоких особ. Я их еще не вижу и не слышу, а уже кланяюсь. Поэтому-то я и главный.
…Там, где правила игры не позволяют выиграть, истинные юристы меняют правила. Если проще – создают прецедент.
Все, что нас не убивает, прокачивает наш уровень адаптации, навыки выживания и черное чувство юмора.
Верно говорят: не так страшен сам капец, как его ожидание.
— Да. Думаю, нам удастся добиться досудебного урегулирования по взаимному соглашению сторон.
«Порою суд как война, – подумалось мне. – И лучшей считается та, которой не случилось».
А ведь с утра, как зазвенел будильник, даже случилось открытие века. Ровно в шесть ноль-ноль открылось первое веко. В шесть ноль одну – второе. А в шесть ноль две захлопнулись оба.
Жена для любимого мужа лучший адвокат: сама же его и обвинит, и оправдает, и простит… ну, или посадит.
…Выпороть ремнем за проступок можно лишь единожды, по горячим следам. А промывать мозги и напоминать о проступке можно много раз.
— Не успеешь найти место под солнцем, как окажется, что уже наступил вечер…
— Эй, конь трофейный! Презервативы купи! – все же не удержалась я. И мстительно добавила: – А то ЕГЭ впереди. Как бы твоя Наташка не набрала в тесте на беременность сто баллов.
Природа решает, какие черты вложить в человека — но именно воспитание определяет, как он их будет использовать и развивать их.
И некоторым, чтобы быть зубастее, не нужно иметь зубов; им достаточно обладать информацией, деньгами или властью…
Девушка. Так. Все люди – негодяи.
Ученый. Не надо так говорить. Так говорят те, кто выбрал себе самую ужасную дорогу в жизни. Они безжалостно душат, давят, грабят, клевещут: кого жалеть – ведь все люди негодяи!
Ученый. Аннунциата, сколько оценщиков в вашем городском ломбарде?
Аннунциата. Много.
Ученый. И все они бывшие людоеды?
Аннунциата. Почти все.
Женщина. Какое у вас доброе и славное лицо! Почему вы до сих пор не в нашем кругу, не в кругу настоящих людей?
Ученый. А что это за круг?
Женщина. О, это артисты, писатели, придворные. Бывает у нас даже один министр. Мы элегантны, лишены предрассудков и понимаем все. Вы знамениты?
Ученый. Нет.
Женщина. Какая жалость! У нас это не принято
Ваша страна – увы! – похожа на все страны в мире. Богатство и бедность, знатность и рабство, смерть и несчастье, разум и глупость, святость, преступление, совесть, бесстыдство – все это перемешано так тесно, что просто ужасаешься. Очень трудно будет все это распутать, разобрать и привести в порядок так, чтобы не повредить ничему живому. В сказках все это гораздо проще.
Вы очень хороший человек, а именно таким чаще всего приходится плохо.
А взрослые – осторожный народ. Они прекрасно знают, что многие сказки кончаются печально.
Это вечный спутник принцессы, тайный советник. Его сердце стучит ровно, как маятник, его советы меняются в соответствии с требованиями времени, и дает он их шепотом. Ведь недаром он тайный. И если советы тайного советника оказываются гибельными, он от них начисто отрекается впоследствии. Он утверждает, что его просто не расслышали, и это очень практично с его стороны.
-...доберемся до дома. А там пирожки с мясом.
— Пирожки с мясом не лечат душу, — прошипела Тина.
— Да, но страдать лучше с пирожками, чем без, — огрызнулся Гамильтон.
Я только хмыкнула — никто ни разу меня не проверил. Но отчеты, видимо, писали. А кто я такая, чтобы мешать людям не работать их работу? Верно, никто.
Запомни, девочка, раз навсегда: перекрашенный волк – тоже волк!
Но выдавать свои догадки вслух я не стала. Незачем. Тот кто понял — молодец, кто не понял — тому и не надо.
...Разве ты справишься с ним? Съест он тебя, как теленочка. (Всхлипывает басом.) Жалко. Волк мне сам сказал нынче утром: «Я, – говорит, – ее, – говорит, – съем, – говорит, – непременно». Убил бы я его, да нельзя – не полагается: родственник. Двоюродный волк.
Заяц. Учила.
Красная Шапочка. Чему?
Заяц. Храбрости. Мы теперь знаем волка, лисицу, всех. Мы не пугаемся, а храбро прячемся. Мы молодцы.