Не зря же говорят, что дающий больше кайфа испытывает, чем берущий.
– А ты знаешь, что, когда люди любят, они именно так себя и ведут – будто подпрыгивают? Потому что им от счастья все время взлететь хочется! Оторваться от земли и – взлететь!
Вариант пасть смертью храбрых никому не улыбался. Трусов среди нас не было, но перспектива жить жизнью храбрых определенно нравилась нам больше.
Истинно интеллигентные люди просто обязаны были если не выйти, то как минимум отвернуться, предоставляя влюбленным возможность пережить эти секунды более или менее наедине. Среди нас истинно интеллигентных людей не оказалось.
единственный человек, выказавший серьезное намерение причинить ему вред, уже умер (правда, в тот момент Пол еще не знал, как водит Бриджит, иначе бы считал по-другому)
Мне известно, что не далее как вчера утром тебя буквально сняли с…
Он с трудом сдержался и замолчал, шумно и тяжело дыша.
– Но это неправда! – воскликнула я, не в силах терпеть такую несправедливость. – Ничего подобного не было!
Винсент устремил на меня укоризненный взгляд, давая понять, что я выбрала неправильную линию защиты. Дескать, было, что уж тут скрывать, раз поймали за руку.
– Не было! – настойчиво повторила я, притопнув ногой. – Никто тебя с меня не снимал! Это меня с тебя сняли!
Мы не вечны. Мир не вечен. Любить друг друга надо здесь, сейчас. Уже завтра может быть поздно.
- Гад ты, - в отместку она оторвала лацкан у его пиджака и шумно высморкалась. - Тоже мне мозгоправ-любитель. Я тебя просила лезть ко мне в голову? С чего ты вообще решил, что мне это нужно?
- С того. Ты бы себя видела. Ходишь уже три месяца с таким лицом, словно у тебя запор и ты мечтаешь кого-нибудь убить по этому поводу, - он вздохнул. - Кари, детка, я очень уважаю твой поступок и твой выбор. И Маккензи уважаю - он отлично держится, я вот не знаю смог бы я так на его месте. Но насчет погони за иллюзиями я не шутил.
"Ждать было страшно. Попробовала считать — раз Миссисипи, два Миссисипи… потом подумала, что это не патриотично. Начала считать раз Енисей, два Енисей. Сбилась на сотни и на дурацких мыслях типа — почему Енисей? Почему не Волга или Урал, в котором Чапаев утонул?"
"Я хотел сказать, — начал я, мучительно вспоминая, что же сказать хотел. Никак не вспоминалось. Соски вспоминались, заготовленная речь нет.."
Да он меня придавил своим телом! – пожаловалась я. – Он страшно тяжелый!
– Кто? Я?! – возмутился Винсент.
От возмущения он дернулся, и я в очередной раз застонала под его весом.
– Тяжелый? Ну и что? Мужчина должен быть тяжелым! – заступился за друга Дилан. – Твои любовники что, все были тощими задохликами?
Теперь уж настала моя очередь возмутиться.
– Не были они задохликами! – воскликнула я. – И тем не менее со всей ответственностью заявляю, что кто-то слишком много ест! Да-да! – энергично кивнула я под оскорбленным взглядом Винсента. – Мог бы сегодня не так плотно пообедать!
Оказывается, быть любовницей – это жутко сложное и ответственное дело. Особенно когда готовишься к тому, чтобы тебя застукали в самый пикантный момент.
Не думаю, что хотя бы одному приговоренному к казни удалось взойти на эшафот в спокойном расположении духа.
Шум шагов возвестил о приходе двух стражников. Они принесли кучу тарелок, из которых доносились весьма приятные запахи. Блюда одно за другим передавались нам из рук в руки. В итоге после того, как решетка закрылась и стражники вернулись на свой пост, наш пол превратился в подобие весьма прилично накрытого стола. Здесь было и жареное мясо, и сваренная в мундире картошка, тушеные грибы, сыры и даже устрицы. Перед уходом один из стражников сообщил, что это обед от сэра Торендо.
– Плагиатор чертов! – фыркнула я и поначалу даже отвернулась от тарелок.
Но щекотавший ноздри запах вскоре наставил меня на путь истинный. И даже заставил задуматься о том, не лежит ли через желудок также и путь к сердцу женщины.
– И тебе не совестно? Я успела напридумывать себе черт знает что!
– Вот интересно, – хмыкнул Ирвин, – черт знает что напридумывала ты, а совестно должно быть мне? Вот она – женская логика во всей красе!
Когда ты не такой как все, тебе приходится бороться со всем миром
в особо ответственные моменты мой мозг проявлял максимум сообразительности, но минимум осторожности.
С тобой логически не получается, ты в принципе поступаешь против неё.
Простить можно многое, но забыть. это вряд ли. А жить с постоянным сомнением, предадут тебя еще раз или нет, то еще удовольствие.
Добил меня взгляд. Короткий, пренебрежительный. Словно я действительно ничего не стою.
Позор для такого семейства, не правда ли? А еще последний курс. Учиться и еще раз учиться, чтобы потом не было: «Ой, так вышло!». Сила есть, не надо ни мозгов, ни умения применять эту самую силу?
Как вы себя чувствуете?- поинтересовался Рейман.
- Лучше всех, но никто не завидует! - ответила словами давно известной присказки.
Мужчины такие нежные создания. Сразу пугаются, когда речь заходит о деликатной проблеме.
Мужчины они всегда остаются мужчинами в любом мире. В общении с женщинами ими прежде всего движет природа. А вот с нами все гораздо сложнее. На нас больше влияют законы общества. Нормы морали. Условности и ограничения.
Розовые очки бьются стеклами внутрь.