Почему солгал Шейн, а стыдно мне?
Чем дальше от Москвы, вдруг подумала Лиля, тем быстрее и вернее «дамы и господа» превращаются в «граждан пассажиров".
Холод тоже жил тут какой-то особенной жизнью, он был осязаем, и его можно было трогать. Лиля вытащила руку из кармана и потрогала холод. Он оказался плотный, абсолютно чуждый и слегка обжигал. И лазоревый свет, лежащий на всем вокруг!
Очень удобно жить, когда все друг к другу равнодушны. И очень неудобно, болезненно, страшно, когда – нет.
- Половинки, – сказала Юлька, – как известно, бывают у таблетки, яблока и у жопы! У людей не бывает. Это вра-а-аки!
Он знал совершенно точно, что любовь может убить, многим она не под силу, и сознательно и долго избегал её, потому что не был уверен, что справится.
– Хороший командир – это как раз тот, кто не обязан каждые полчаса самолично проверять посты. Хороший командир умеет натаскать своих подчиненных так, чтобы система прекрасно держалась даже в его отсутствие.
Она совершенно точно знала, что самое лучшее – и прекрасное! – место на Земле – это Москва с ее пробками, толчеей, нелепой архитектурой, непригодностью для жизни, с ее вечным шумом, вонью, давкой, как будто немыслимо огромная воронка засосала в себя людей, воздух, дома! И эта воронка, знала Лиля, единственное место, где возможна жизнь. Во всех остальных местах можно отдыхать, еще где-то, наверное, работать, но жить только в Москве.
По силе, ловкости, выносливости и умению приспосабливаться в тундре и на море луораветланам не было равных, «белый человек» не справился бы с коренной цивилизацией. Их истребили проще и унизительней – дешевой водкой, разорением поселков, отторжением от традиционного, единственно возможного на Арктическом побережье образа жизни. Древняя культура погибла в два счета – лет за сто пятьдесят.
– Черт знает что! – развел руками Ирвин. – Сдал меня всего с потрохами первой встречной.
– Я – не первая встречная! – возмутилась я. – Я – твоя невеста!
Для верности я помахала перед обоими рукой, демонстрируя кольцо.
– Ты сдал меня всего с потрохами моей первой встречной невесте! – исправился Ирвин.
– Какой еще жених? – возразила я наконец. – Разве так делают предложение? По-моему, при помолвке жених обычно надевает кольцо невесте на палец. А не швыряется им, рискуя оставить ее без глаза.
- У нее был только один, – поправил Разлогов. – И то потому что я… Я ее послал, вот она и пошла туда, куда я ее послал. То есть искать мужчину своей жизни.
- Побеждает сильнейший, понимаешь? Не кто больше денег зарабатывает и не тот, кто начальник, понимаешь? А тот, кто уверенней себя чувствует. Тот, кто в паре более… защищен.
– Я что же, проспала половину суток?! – изумилась я.
– Бери выше, – откликнулся Ирвин. – Ты проспала полтора сут… полторы сут… В общем, день и еще полдня, – нашелся он.
Нужно приказать себе не думать, как бы перескочить через сегодняшний день и жить уже в завтрашнем, когда все самое страшное будет далеко позади.
Невозможно спасти того, кто не хочет спасаться или убежден в том, что спаситель – враг, который пришел, чтобы его добить!
Любовь – такая же работа, как и любая другая, бесконечное приложение усилий.
Рано или поздно придется расплачиваться по счетам, так что лучше их не копить.
- Как вас учат?! Чему вас учат?! – гремел главный редактор на летучках и напрягал очередным шедевром. – Что это такое – премьера прошла при большом скоплении истеблишмента и селебритис? Какое такое «скопление истеблишмента», а?! Научитесь сначала слова различать, а потом лезьте в журналистику!
Про Выдропужск он говорил, что там, по всей видимости, «пужают выдру".
Андрей Прохоров был главным редактором журнала. Свой журнал он любил, но сотрудников подчас ненавидел. Половина из них была уверена, что Бен Гурион связан кровными братскими узами с Бен Ладеном, и оба эти «Бена» еще как-то связаны с самолетами и аэропортами. Другая половина в текстах употребляла выражения типа: «Несколько теплых слов», «умные руки хирурга», «усталые, но довольные глаза губернатора», «стол ломился от изобилия и гостеприимства». С этим ничего нельзя было поделать.
-...а хочешь, я тебе яду дам?Вот...хороший....сама делала.
-Яд зачем?
-Отравишь её.Или его...лучше её,если мужа любишь.Его тебе будет жалко травить.
Желание приятной патокой разливалось по телу, а разум предпочел замолчать.
При этом Ирвин так сверкнул глазам, что любому факелу впору было бы самоубиться о стену от стыда.
Единственный толстяк, которого мне довелось видеть, это был глава нашей обители. Чуток поменьше, но тоже вполне объёмным казался темно-вишневый маг. Хотя, где там заканчивалась просторная мантия, а где начинался сам маг, так сразу и не сказать. Ну им обоим положено.
Состоятельный человек с привилегированным положением просто обязан выглядеть солидно. И что как не большой живот указывает на то, что с едой у человека нет проблем.