От злости я пнула лестницу. Та затряслась, и сверху донесся сдавленный поток брани.
– Рехнулась?!
– Извини, нога соскользнула! Такая непослушная! – объявила я.
"Первое правило любого выступающего в суде адвоката: не задавать вопросов, ответы на которые вам неизвестны"
Не к добру чужие разговоры подслушивать. Можно случайно узнать, что o тебе думают люди, и сильно расстроиться.
– Что будем делать?
– Позориться, – буркнул он.
– Нас пленил куст! Куда уж больше-то?
– Есть куда, поверь мне. – Илай на секунду задержал дыхание, а потом крикнул: – Магистр Ранор, спасите наши души! На нас напал куст!
Божечки! Кажется, у меня в глазах начинали взрываться в фейерверки, а в голове вариться малиновый джем. Немедленно очнись, Аниса Эден, пока не превратилась в Амаду-четыре сорима!
Валялась я на земле и тихо его ненавидела, хотя хотелось ненавидеть громко и очень цветисто.
– Расслабься, котик, – осторожно улыбнулась я, отряхивая Илаю перепачканный рукав дорогущего пальто.
– Каждый раз, когда я расслабляюсь, – процедил Форстад, раздраженно сбрасывая мою руку, – то нахожу себя или прыгающим из окна общаги, или под койкой в лазарете, или вообще на соломенной подстилке в телеге.
– Все, как у котов, – заметила Тильда. – Еще чуток, и начнешь ловить мышей.
«Где же вы были?! – хотелось крикнуть мне. – Где вы были, когда отца вели на казнь, когда умирала от горя моя мама? Когда я бегала по холодным улицам, ища пристанища? Где вы были, когда нам с Мартой приходилось голодать и считать каждый медяк?»
Но я просто мило улыбалась и принимала комплименты.
– Эта наука называется лицемерием, – склонившись к моему уху, прошептал Эдвард, и я в очередной раз поразилась, как хорошо он меня понимает, – ее тоже нужно выучить назубок.
Но она знала, что огонь опасен и иллюзии опасны, и можно обмануться верой о вещах, ведь нереальное иногда самое опасное.
Выбор есть всегда. Мы каждый день выбираем свою жизнь. Даже в мелочах. Взять на завтрак пирожное или запеканку. Вызваться первым на практике или подождать, пока тебя вызовет учитель. Проглотить оскорбление или ответить на него равнозначно. И так далее.
И только Бади, сидевший к нам бритым затылком и, видимо, мысленно подыхавший от хохота, поднял вверх большой палец. Мол, вы двое вообще мужики, даже если одна из вас девушка!
– Так почему ты осталась?
– Хотела провести выходные в хорошей компании учебников.
– Значит, наши желания совпадают.
– Ты не похож на учебник.
– Зато я очень хорошая компания.
– Что вы, магистр, – оглянулась я. – Он вовсе не страдает от дурного нрава, он им вдохновенно наслаждается! Пойду тоже наслажусь… его нравом.
Должна признать, что здравомыслие – вторая вещь после высшей магии, которую я всегда находила сексуальной.
– Тебе не кажется, что ненависть – хорошее чувство?
– Не кажется.
– Оно сильнее безразличия, Эден.
– Ты любишь меня?
– Прежде, чем я отвечу – пистолет ведь остался в спальне, правда? Признаваться в любви под угрозой расстрела было бы слишком пошло.
было в моменте личной передачи письма что-то по-человечески теплое, не то что эта новомодная пневмопочта
Я, чтобы вы знали, против путешествий в глубинку, не в каждой дыре найдутся средства по уходу за волосами
Обычно дракон запирает принцессу, а отважный рыцарь ее спасает. А у нас все через задницу.
Каждая жизнь ценна, даже человеческая!
Нельзя идти к врагу слабым, если хочешь выйти из камеры живым.
Ах, удача, очаровательная плутовка, сколько лет лучшие умы бились над загадкой ее появления! Сколько сил и средств было потрачено на поиски уникального амулета, сколько чернил и пергамента ушло на расчеты, сколько ученых мужей отступили, признав свое поражение…
Слишком долгое ожидание дает привкус ненужности.
Мужчины меняются, только если сами того хотят, а не из-за внешнего воздействия
Человек умирал – а умирающие люди как никто хотят жить.