— Госпожа Амэт, у вас работа закончилась? — выразительно изогнула она брови, мол, могу поделиться. Как будто никто не догадывался, что она тихонечко почитывала детективный романчик, когда бедный личный стажер подремывала над нудными письмами о ватерклозетах повышенной устойчивости для доходного дома в центре Аскорда.
— Где продаются украшения? — едва не вцепилась в торговца.
— В соседнем ряду, — оторопел он от того, как быстро приличная девушка умела превращаться в полоумный комок нервов.
Ела, как смертник перед казнью. В смысле сидела за столом, а с другой стороны, едва поместившись на лавке, за мной пристально наблюдали родственники. Как будто считали каждый проглоченный кусок, и завтрак закономерно застревал в горле. Никакого удовольствия!
Разве я могу быть против?
Разве можно быть против любви?
Разве можно быть против счастья?
Или против… чуда? Ведь именно чудом мне казалось всё случившееся с нами в этот последний месяц года.
Когда-то я сказала Киру, что чудеса случаются только с теми, кто их заслуживает. И теперь мне было радостно осознавать, что мы, по-видимому, их заслуживали.
— Спасибо. — Улыбка вышла кислая.
Наверное, стоило изобразить восторг, чтобы не расстраивать дарителя, но я была настолько неблагородной девицей, что испытывала к опере чистую, ничем не замутненную ненависть. В тот единственный раз, когда нас водила на представление наставница Ру, я заснула в первом отделении, а в антракте спряталась в дамской комнате и после начала второго акта сбежала домой.
— Ты ненавидишь оперу, — резюмировал шеф.
— Как можно! Все интеллигентные девушки любят оперу… — фальшиво возмутилась я, скромно примазав дочь трактирщика к интеллигенции.
Вдруг по небу прокатился раскат грома, и в металлическую коробку с окошками ударили яростные струи дождя. Дракон ухнул вниз. В салоне кто-то взвизгнул, прикрикнула проводница:
— Господа, сохраняйте спокойствие! Наши драконы приучены к полетам в сложных климатических условиях.
— Зато я не приучена! — едва слышно всхлипнула я, задыхаясь от чистой, ничем не замутненной паники. — Мне крышка! Как хорошо, что я уже не девственница! Было бы обидно умереть, не вкусив плотского греха. Хотя я так и не просекла, в чем весь сыр-бор.
Сосед поперхнулся.
На Элрое был надет серый, сшитый на заказ костюм. Из кармашка торчал бордовый платочек, невольно притягивающий взор. На столе между письменных принадлежностей стоял кактус. Маленький колючий уродец с шипами и красным мелким цветочком на макушке, словно выплюнутым из вредности. И ведь они походили друг на друга настолько, насколько кактус и человек могут быть похожими!
— Там было по пояс, и я просто доставал твою сумку. К слову, я отличный пловец.
Да-да, знаем. Пловец, певец, на дудке дудец и прекрасный подлец! Жлоб ты, Дракон Элрой!
— Девы! — гаркнула я, заставив тех оглянуться. — Вспомните, что вы приличные женщины! Не устраивайте драк в приемной! Идите биться на улицу!
В руках он нес папочку, в душе — непомерное самомнение.
Самое главное в свадьбе что? — Гвендолин хитровато прищурившись смотрела на меня.
— А что в свадьбе самое главное? Я же замужем не была, не знаю, — сообразила я, что ответить.
— Главное, чтобы о ней еще долго говорили! — подняла палец вверх Гвен.
— Месть — путь в никуда. Я слишком уважаю себя, чтобы тратить ресурс на саморазрушительные подростковые порывы.
Закон бутерброда действует всегда, на то он и закон. Он же гласит: если может случиться хрень, она непременно случится. Если хрень случиться не может, она случится все равно.
Как хорошо, что возможности людей в некоторых случаях ограничены. Потом не так гадко смотреть на себя в зеркало.
— Это жертва во имя любви или тебе чешется в одном месте, сумасшедший гений?
— Чешется во имя любви — сойдет?
Очень хотелось кушать. Хотя нет, будем откровенны — хотелось-таки жрать.
О, да! Вот она, настоящая мужская дружба! Пофиг, что Кей хочет бяку, бяку он все равно получит, хоть ей и отравится. Логика с большой буквы «Ы»!
Нет ничего более постоянного, чем временные обстоятельства...
Я промолчала. Хотелось мне сказать, что пылкие юноши не всегда являются искренними влюблёнными, но естественно, пришлось эту горькую истину оставить при себе.
«Молодой человек, — обратился он сам к себе, — вы хоть отдаете себе отчет, что вы только что сказали?
Её кидало то в жар, то в холод, да ещё и трясло, как в лихорадке, от его присутствия, от столь близкого соседства, от того, что они сейчас вдвоём… в его спальне...
Принцы — народ приходящий. Один не подошел, другой найдется.
Лучшее снотворное – проведенная на голых досках ночь.
В классификации малоразумных существ мы у тренера явно стояли сильно ниже собак, потому что он не просто выгнал нас на зарядку, но и превзошел сам себя в оздоровительном цинизме и спортивной жестокости.
Зачем вообще нужны любовь и некроманты, если можно просто поспать?