Ожидание смерти ещё хуже самой смерти.
все эти слова о том, что надо смириться и быть радостной хороши ровно до того момента, пока они не касаются произносящего их лично.
Еще одно гениальное лекарство: поспи — и все пройдет.
— Жизнь ни для кого не легка, — сказал Джон Файв. — И мы с тобой это знаем много лучше прочих. Но иногда я думаю, что не надо цепляться за плохое — иначе дальше не пойдешь.
Человек, говорил он себе, должен быть к чему-то привязан, должен быть верен чему-то, должен себя с чем-то отождествлять. Галактика слишком велика, чтобы остаться с ней один на один, без опоры и поддержки.
Друг — это не тот, кто с тобой выпивает и встречает вместе праздники. Или — не только тот. Друг, это тот, кто не бросит тебя, когда тебе прострелят ногу, и будет вместе с тобой отстреливаться до последнего патрона.
Друг — это тот, кто когда ты упал в финансовую пропасть, даст тебе денег взаймы даже без твоей просьбы и скажет: "Отдашь, когда сможешь. А не отдашь — да и хрен с ними!"
Тот, кто скрывает свои намерения, не самая лучшая компания.
Раз вас отправили из дома, значит, не очень там и ценят.
Мужчины, какому бы миру они не принадлежали, везде одинаковы. Они не могут выражать свое восхищение без матерного оборота.
Истина текуча и у каждого своя.
Мятеж - это та почва, на которой все людские пороки начинают цвести пышным цветом.
Чудеса в наше время стоят дорого.
Любая война — это вседозволенность, ибо всё оправдывается войной.
Доверие — самая хрупкая вещь в мире.
Просто оплакивать, теряя, просто ненавидеть и мстить тоже — просто, потому что есть кому. Самое сложное в жизни — это решать. И потом жить с тяжестью ответственности за принятое решение, потому что плечи гнет к земле, ком в горле… и ничего не исправить. И, особенно, если решение было верным, но что уже совершенно не радует.
За знания нужно платить. Некоторые ответы лучше не знать. Просто не знать, иначе жить с таким грузом невозможно.
Если что-то невозможно, это означает только одно — ещё никто этого не делал. Не более того.
Груз будущего не так тяжел — я знаю по себе, и по-крайней мере могу попытаться хоть что-то изменить, у меня есть время, а груз прошлого… он тяжелее в несколько раз, он просто неподъемный, потому что уже ничего нельзя изменить. Все сделано и можно только жить дальше, сгибаясь под тяжестью этих ошибок.
Ни за что не платят так дорого, как за наивность.
— Нэнс, — я спросила тихонько, — если бы тебе нужно было нарисовать картину радости, что ты бы изобразила?
Она пожала пухлыми плечами, продолжая заплетать волосы.
— Мисси, кто же знает эту радость. Радость своя завсегда у всех, а вот печаль — печаль она общая. Смерть или голод, — она задумалась. — Я бы печаль изобразила…
— Но нужно радость, Нэнс.
— Ну, так это радость и есть. Вот печаль нарисую — смотрите какая, а радость в том, что прошла стороной, миновала, не наша печаль значится, а нарисованная только. Чем не радость?
Чужие трагедии всегда трогают нас очень мало.
Умирать обидно всегда. Нет хорошего времени, чтобы перейти в другой мир.
Все думают, что на войне выживают смелые или сильные. Все ошибаются. Выживают трусливые, те, кто больше всего боится, кто ходит и спит чутко, кто привык слушать свою интуицию и использовать страх в качестве индикатора. Страх – чувство, которое помогает сохранить голову на плечах целой. Здоровое чувство здорового человека.
– Мы живем в системе, Ликас. Либо ты являешься частью системы, либо система уничтожает тебя. Каждый элемент системы занимает свое место и работает в соответствии со своим назначением. Это называется социум.
– Это называется деградация, Вайю. Вы теряете свободу и поэтому теряете силу; по капле, поколение за поколением, сила утекает.
Это лозунг всех мятежников. Мир. Братство. И немного покушать. Это утопия.